Здорово живетя! На связи с вами, снова я, Кудряшов Игорь. Дела, дела - забот круговорот. Вот и выдалась свободная минутка.
Отправляясь вечером кормить перепелок, я обратил внимание, что стало холодать. Днем, все-таки, было теплее. Соседи затопили бани, дома с печным отоплением - печи. Дым из труб поднимается вверх, и растекаются как будто упирается в не видимый купол. Атмосферное давление не даёт дыму подниматься в верх. На улице пахнет сгорающими дровами. За тот короткий путь от дома до перепелятника ( метров 30) в голове пролетел не большой период моей жизни. Часть моего детства.
Как и все дети, я ездил к бабушкам и дедушкам в деревню летом, но мне хочется рассказать о тех редких случаях, когда мы с мамой приезжали зимой.
Мои дедушки и бабушки ( по линиям папы и мамы) жили в в одном из районых центров на границе двух областей, Горьковской (ныне Нижегородской) и Кировской. Родители моей мамы жили в своём доме, и мы приехав в гости жили у них. Иногдая уходил ночевать к папиным родителям.
Отдельного описания требует дом деда по материнской линии.
Это была рубленая изба, размером 10*8, тяжёлой и низкой дверью. Это обусловлено сохранением тепла в доме, а так же заставляло наклоняться при входе в дом. То есть кланяться образам, которые стояли на стодарнике в красном углу избы. Даже в советское время у них в избе были иконы. Ну и поклон хозяину, за гостеприимство. Хочешь - не хочешь, а поклонишься. А по-другому войти не получится. Будучи взрослым пробовал, только шишек набил.
В доме моего деда стояла огромная русская печь, и мне нравилось спать на печке. Там было очень тепло и уютно. На полатях (такие полки под потолком для хранения вещей, а ещё там иногда спали) хранились коробки с кукурузными палочками. Цена на них была 28 копеек. Мы с братом их очень любили.
Утром в избе пахло дровами, которые горели в печке, а также блинами, которые пекла специально для меня моя бабушка Шура. И бабушка увидев, что я проснулся говорила: "ИгОрь, батюшкО, просыпайся! Блинки поспели. Со сметаной". Я слезал с печи и шёл пить чай с блинами и сметаной. (Я и сейчас люблю блинки со сметаной). Горячие блины и холодная сметана дают не обычайный вкус. Для меня это вкус детства.
А потом к нам в гости приходила бабушкина сестра, баба Лида, и приносила гостиницы (конфеты "Школьные" и "Театральные", они были самые дешевые"). Лидия Макаровна была не большого росточка. Почти как девочка восьмикласница. Своих внуков у бабы Лиды не было, и она считала нас, внучатых племянников, своими внуками. Муж бабы Лиды пропал на войне безвести, а единственный сын, дядя Толя, рано умер.. Она очень обижалась, что мы не едим гостиницы, но виду не показывала. А нам было невдомек, что пенсия у нее была маленькая и она могла купить только самые дешёвые конфеты. И только сейчас, по прошествии огромного количества времени я понял все. И если бы можно было вернуть время, я бы горстями ел эти конфеты, чтобы порадовать бабу Лиду, но, как говорится, поезд ушёл. И только с годами я понял, что время самый невосполнимый ресурс.
А ещё баба Лида приносила жареные пончики размером с её ладошку, и называла она их пряженники ( от слова *пряжить* - то есть, жарить) и варёные куриные яйца. И мы с ней разогревали чай, резали пряженники вдоль, также как сейчас режут булочки для хот-догов, и начиняли мелко покрошеным яйцом. Я много раз пытался сделать пряженники сам, но того вкуса у меня так и не получалось.
А ещё вспомнилось, как моя баба Шура (Александра Макаровна) , варила украинский борщ. Мой дед Григорий Петрович, казак, родом с Украины. И вот, дед приходит с работы, умывается и садимся вечерять. Бабуля ставит огромную литровую металлическую миску горячего борща. Дед режет чёрный хлеб, сало, чистит чеснок. Дает мне ложку со словами: "Ну что, казак Завирюха, поснедаем?" Завирюхой он звал меня за два Вихра на голове. И мы просто сметаем ужин. А потом мы смотрели телевизор. И когда хотелось спать, я забирался на печь, укрывался тяжёлым ватным одеялом и засыпал.
Вот такие воспоминания навеял мне обычный дым над поселком.