⇦ предыдущая часть
13 утром в Цимлянской станице был осмотрен станичный табун; затем миссия посетила некоторых виноделов станицы, где, конечно, гостям были поданы лучшие вина, которые им очень понравились, а вечером осматривала виноградники. На одном из них был предложен чай, который был с удовольствием выпит среди роскошной зелени сада, на крутом берегу тихого Дона, в тёплый и ясный летний вечер.
14 утром миссия отбыла из Цимлы и следовала по станицам: Терновской, Филипповской, Нижне-Курмоярской, Нагавской, Верхне-Курмоярской, Потёмкинской, Есауловской, Кобылянской, причём сделала около 140 вёрст и прибыла в станицу Нижне-Чирскую 15 утром в 4 часа. Выехав из станицы Филипповской, генерал пожелал проехаться верхом и сел на лошадь одного из конвойных; несмотря на непривычное для него казачье седло (в Японии кавалерия ездит на сёдлах английского образца), генерал держался на лошади свободно и смело, и ездил всеми аллюрами, не обнаруживая даже усталости. Также недурно ездили верхом капитан и переводчик.
Станица Нагавская выставила в числе конвойных одного мальчика, который положительно привёл всех в восторг своим наездничеством и в особенности дрессировкой своей лошади. При выезде из станицы Потёмкинской, миссия осмотрела место бывшего стана Пугачёва, с историей которого она, оказалась, несколько уже знакома.
После краткого отдыха в станице Нижне-Чирской, миссия проследовала дальше, через станицы: Верхне-Чирскую и Пятиизбянскую в Калач. В Верхне-Чирской станице для встречи миссии собрались: все поселковые атаманы со станичным во главе, сотня наездников из охотников, имевшая несколько мальчиков на левом фланге, представители от общества, поднёсшие генералу хлеб-соль, и женщины, поднёсшие также хлеб-соль, вязаные изделия собственной работы и цветы, причём некоторые из казачек были в своих национальных кубилеках и колпаках.
После обычных представлений, сотня наездников, под начальством станичного атамана есаула Кушнарёва, произвела ученье, состоявшее из некоторых построений, атаки – сомкнутой и лавой, и затем проскачку с джигитовкой.
По окончании ученья, исполненного стройно и молодецки, миссия отбыла далее в станицу Пятиизбянскую, осмотрев по дороге ещё два станичных табуна, заранее подогнанных к пути её следования. Приём в станице Пятиизбянской и в хуторах Кумовском и Калаче также был чрезвычайно радушный и произвёл на гостей приятное впечатление.
В Калач миссия прибыла 15 вечером и остановилась в так называемой плавучей гостинице, весьма удобной и расположенной на лучшем месте калачёвской пристани. Здесь генерал и его спутники вполне отдохнули от дороги с тем, чтобы предпринять обратное путешествие на родину; здесь же они занялись приведением в порядок своих записок о путешествии по области.
17 утром, дружески распрощавшись со всеми собравшимися для проводов, выехали они с почтовым поездом в Царицын. Дальнейший маршрут их путешествия предполагается следующий: от Царицына по Волге и Каме до Перми, далее по железной дороге до Тюмени, оттуда на пароходе до Томска; от Томска до Сретенска на лошадях, далее на пароходе до устья Амура; затем они должны предпринять путешествие через Маньчжурию и Китай в Пекин и затем только могут возвратиться на родину. Такая продолжительность обратного путешествия, несмотря на все их желания, не позволила им остаться долее на Дону, так как им необходимо до наступления зимы доехать до Китая, между тем, как один проезд по Маньчжурии должен занять, по их расчёту, не менее 52 дней, ибо эта страна обладает столь ужасными дорогами, что по ним можно делать не более 30 вёрст в сутки.
В заключение остаётся сказать о том впечатлении, которое вынесли члены японской военной миссии из кратковременного пребывания в пределах Донской области.
Будучи хорошо знакомы из истории с подвигами донских казаков, они имели также ясное представление и о той роли, какую играло казачество сперва, при защите границ великого русского государства от нашествия неприятельских полчищ, а затем – как необходимая составная часть русской армии во всех войнах прошлого и нынешнего столетий. Из различных описаний, касающихся казачества, имели они также понятие и о той обстановке, среди которой родился и воспитался казак; о том, как, при постепенном изменении этой обстановки, изменялся и сам казак, и как он быстро освоился во всяком новом положении, которое ему указывала история. Однако всякого рода книжные описания не давали полного понятия о тех особенностях казачьего быта, которые так резко выделяют казаков из среды других составных частей России, и они решились познакомиться с ними на месте, в самом сердце казачества, тем более, что к этому побуждало их желание почерпнуть от нас многое полезное для своих военных поселений.
И действительно, во время недолгого пребывания своего в области, они достигли своей цели настолько, что даже и не рассчитывали на такой успех своего предприятия. Говоря короче, они, во первых, осмотрели в области всё, что только могло их интересовать, а во вторых, то, что они видели далеко превзошло их ожидания. В особенности их интересовал, по-видимому, вопрос, каким образом казак в одно и то же время и земледелец, и воин; в каком виде становится он в строй, в случае призыва, когда он несколько лет перед тем работал в поле; отчего в этом случае он всё-таки вполне способен выполнить своё назначение? На всё это им дали совершенно ясный ответ льготные казаки-охотники, собравшиеся с полевых работ, на рабочих лошадях, по собственному желанию, чтобы показать свою удаль, сноровку, прирождённую склонность к военному делу и лихое наездничество. А мальчики ещё более разъяснили вопрос, показав, с какого раннего возраста развиваются в казаке все перечисленные качества, столь необходимые всякому воину и кавалеристу. И восторг их, при виде наших лихих казаков, был совершенно искренний и неподдельный, чего не замечается в других иностранцах, относящихся к казачеству, хотя и с удивлением, но и с худо скрываемой завистью.
Что касается внутренней гражданской жизни казаков, то в общем она произвела благоприятное впечатление; а гостеприимство и хлеб-соль казачья, вероятно, ещё долго не изгладятся из их памяти и будут служить самым приятным воспоминанием в предстоящем путешествии их по обширным и неприветливым сибирским равнинам.
М. А. Туроверов.
Газета «Донская речь» № 91 от 6 августа 1887 года.
⇦ предыдущая часть
Навигатор ← Путешествия по Донской области