Предыдущую статью читайте здесь:
https://zen.yandex.ru/media/id/60b605920b9b2d682790416f/avrora-dolgaia-doroga-domoi-615609219e09340914416af5
«Аврора» стояла в ремонтной акватории, а революция меж тем продолжала развиваться. В ночь на 18 июля восстала крепость Свеаборг. Во главе выступления на этот раз стояли… офицеры, пусть и совсем молодые - члены военной организации РСДРП подпоручики А. II. Емельянов и Е. Л. Коханский, недавние выпускники петербургского Михайловского артиллерийского училища.
Через два дня власти свеаборжцев задавили, стянув к мятежной крепости войска, пригнав для стрельбы по непокорным фортам броненосец «Слава»… 43 участника бунта были казнены, 127 - приговорены к каторжным работам, 735 сели в штрафные роты.
А 19 июля начались волнения в Кронштадте. Выступили минеры, саперы и матросы первой и второй флотских дивизий. Общее количество вооруженных инсургентов достигло 6000 человек. Повстанцы захватили арсенал, засели в фортах «Константин» и «Литке». Однако ни корабли Балтийского флота, ни расквартированный в Кронштадте
Енисейский пехотный полк мятежа не поддержали. Это восстание также было подавлено властями самым решительным образом, с немалым кровопролитием. 36 участников были расстреляны, 130 - сосланы на каторгу, 1251- заключены в тюрьмы и штрафные роты.
В Кронштадском восстании принимали участие и некоторые авроровцы – из тех, кого Барщ на берег списал. 50 матросов Седьмого Балтийского флотского экипажа, например, видели Цусиму… Десятеро из них попали под суд. Матрос 2 статьи П. Попов был приговорен к четырем годам каторжных работ. Матросы М. Анцеровский, М. Архипов, Ф.
Калинин, П. Усатый, И. Гусев и С. Подоксенов, А. Куликов, М. Иванов и П. Некрасов были направлены в исправительные арестантские роты на срок от трех до четырех лет.
… Крейсер «Память Азова» исполнявший обязанности учебного корабля, адмирал Рожественский при формировании Второй Тихоокеанской эскадры отбраковал - по причине возраста и не пройденной модернизации. А когда-то крейсер служил в императорском конвое. Это с ним юный цесаревич Николай совершил свой злосчастный морской вояж в Японию, где, помнится, наследнику престола буквально по голове надавали – не иначе, с откровенным намеком на будущее.
Он считался очень красивым для своего поколения – стройный, высокобортный, трехтрубный и трехмачтовый броненосный фрегат с изящным изгибом таранного форштевня под длинным бушпритом. На форштевне – там, где все прочие двуглавого орла носят, - белый Георгиевский крест… Правда, орден он не сам заработал – высшей наградой в Российском флоте, Георгиевским флагом, был награжден его предок, парусный линкор «Азов» за сражение при Наварине, а крейсеру это уже по наследству досталось. «Память Азова» представлял Россию на торжествах по случаю 400-летия открытия Америки, обеспечивал переговоры в октябре 1893 года в Тулоне в рамках подписания франко-русского союза. В Порт-Артуре тоже бывал, правда, в мирное время, служил там до 1900 года.
В 1891 году знаменитый ювелир Фаберже изготовил для императора Александра III пасхальный подарок: вырезанную из цельного куска солнечного камня гелиотропа шкатулку-яичко, украшенную золотым орнаментом в стиле рококо. Яйцо было с секретом: если нажать на потайной замочек, шкатулка открывалась и являла миниатюрную модельку «Памяти Азова», с большим сходством отлитую из золота и платины. В иллюминаторы ходовой рубки были вставлены мелкие бриллианты, а волна под бортом искусно вырезана из аквамарина. Согласитесь, подобной чести не каждый лейб-конвоец удостаивается, чтобы его портреты в виде дорогущих скульптурных миниатюр ваяли лучшие в мире художники по металлу, а потом еще и дарили самому царю…
В общем, «Память Азова» считался среди балтийцев счастливчиком со всех сторон. Красавец, опытнейший ветеран флота, «особа, приближенная к Императору», да еще и в Цусиму не попал!.. Но в ночь с 19 на 20 июля по всей Балтике от антенны к антенне прокатилось известие: «Память Азова» тоже участвует в мятеже!
19 июля на борт «Памяти Азова» РСДРП прислало профессионального агитатора – переодетого матросом-старослужащим большевика А. Коптюха. С заданием распропагандировать крейсер поддержать Свеаборг. А надо сказать, что у «Памяти Азова» давно уже был в команде свой революционный кружок… С царем поведешься – очень быстро крамолы наберешься, когда поймешь, что в российской короне, увы, совсем не та голова!
Большевик Коптюх проник на борт с группой возвращавшихся из увольнительной моряков, провел тайную сходку ночью… Команда крейсера начала разрабатывать план выступления. Но вахтенный офицер вычислил в кубрике лишнего «матроса» и арестовал. В ответ доморощенные революционеры отключили в отсеках свет, лишив энергии пара все динамо, и в темноте вскрыли арсеналку с винтовками для десанта. Попытка арестовать офицеров натолкнулась на сопротивление, в завязавшейся схватке был убит вахтенный офицер и тяжело ранен старший офицер капитан второго ранга Мазуров. Еще несколько офицеров взяли в заложники и заперли в каютах. Прочих прогнали прочь, дав им захватить гребной баркас. Большевика выпустили из канатного ящика…
Матросы выбрали командиром члена революционного подполья артиллерийского квартирмейстера Н. Лобадина, после чего «Память Азова» приступил к расширению мятежа – при красном флаге на фоке и Андреевском на гафеле снялся с якоря и встал у выхода из бухты. И приказал всем прочим кораблям учебного отряда присоединиться к сформулированным выборным матросским комитетом политическим требованиям.
Требования были правильные – не то, что у «Потемкина» или подбившего в октябре 1905 года на бунт чуть не половину севастопольской эскадры «Очакова». Отмена императорской власти и учреждение в России республики, выборы в парламент с непременным участием не только высших сословий, но и простого народа, раздача пахотных земель крестьянству с упразднением общин и прощением батракам всех долгов… Да, это вам не «обед – за борт!». Это уже не простая матросская «буча» - это сознательная революционная деятельность.
Но учебный отряд не поддержал своего флагмана. Минные крейсера «Абрек» и «Воевода» остались под контролем своих офицеров, причем, от греха подальше пошли к прибрежной отмели и аккуратно на нее сели. Кто бы ни победил в политическом противостоянии – какой с аварийного корабля спрос?.. Где был? – На мели. Что делал? – Сидел. Если что, так на мели только это и делать можно.
Миноносец «Послушный» вообще открыл на мелководье кингстоны, подняв сигнал, что он погибает за веру, царя и отечество… Странный поступок, конечно, но «каждый выбирает по себе». Учебный корабль «Рига» попытался было присоединиться к восстанию, но не успел – зачинщики бунта на его борту были арестованы офицерским составом.
«Память Азова» остался один – и отправился в Ревель – поднимать на бой с самодержавием балтийскую эскадру. Однако правительство успело принять меры: линкоров на рейде не оказалось, их всех погнали из города, кого на полигон, кого – на подавление Свеаборга. А на берегу матросов уже ждали приведенные в боевую готовность четыре роты 146-го Царицынского полка, казаки и полиция.
В это время кто-то из унтеров выпустил из-под замка офицеров «Памяти Азова», которые, в свою очередь, успели привлечь на свою сторону часть команды. Между восставшими и верными правительству частями одного экипажа началась настоящая драка с применением штыков, кортиков и огнестрельного оружия. Жертвами этого боя с обеих сторон стали 20 моряков, более 50 были ранены. Погиб и предводитель восстания Лобадин.
С берега на крейсер был высажен десант - две роты пехоты и отряд жандармов. 307 матросов «Памяти Азова» были арестованы, а с ними – и партийный агитатор Коптюх. Уже на берегу, в кутузке, жандармы начали сортировать арестантов и поняли: две сотни с лишним матросов придется отпустить, так как доказательства их участия в мятеже собрать попросту невозможно. Учитывались и положительные характеристики, которые дали своим подчиненным некоторые офицеры.
В результате под суд пошли 90 матросов и Коптюх. Его и 17 матросов приговорили к расстрелу. Еще 12 человек были осуждены на каторгу, 13 - направлены в дисциплинарные батальоны, 15 - приговорены к другим наказаниям.
«Память Азова» лишили имени – теперь он звался учебным крейсером «Двина». Отобрали Георгиевский флаг и «дедушкин» орден. Но это в дальнейшем – в 1917 году - не помешало ему снова участвовать в революции. Погиб он «на красной стороне баррикад» - в Гражданскую, 19 августа 1919 года, от торпед британского катера-интервента.
А для «Авроры» выступление старого инструкторского корабля тем кровавым балтийским летом стало новым уроком, как стоит и как не стоит влиять на политическую обстановку в державе.
К 1907 году Россия осталась практически без организованного флота. Нет, конечно, корабли были. И весьма заслуженные корабли. Если не считать совсем уж стариков, не принимать в расчет канонерки и миноносцы, то из вооруженного резерва после ремонтов вышли ветераны русско-японской войны. Артурский флагман эскадренный броненосец «Цесаревич», броненосные крейсера Вадивостокского отряда «Россия» и «Громобой», бронепалубные крейсера «Аврора», «Диана», «Богатырь» и «Олег». В 1905 году, наконец, вышел из учебного отряда в действующую эскадру однотипный «цусимской четверке» «Слава».
И – всё. По крайней мере – на Балтике… А если не на Балтике – то во Владивостоке лишь два крейсера, несчастные «Аскольд» с «Жемчугом», задерганные попытками командования и учения провести по полной программе, и дипломатическую деятельность России в регионе обеспечить, и демонстраций флага на различных международных мероприятиях не прекращать. На такой службе трудно не надорваться.
Есть, правда, достаточно сильная эскадра на Черном море, но после «Потемкина» и «Очакова» рассчитывать на нее правительство России уже не могло. По большому счету, это не эскадра, а один большой штрафной отряд. Да и море – локальное, если где война – этот флот опять турки через проливы не пропустят…
Поражение в русско-японской войне не только всему миру – собственному народу наглядно показало, что может и чего не может российская власть. Царская Россия, как зарвавшийся на испытаниях миноносец, на всех парах пролетела «точку невозврата по дальности» - теперь никакого топлива не хватит вернуться в тихую гавань аванпорта имени Александра III…
Один-единственный был от войны плюс. Да, плюс, как бы это ни цинично звучало: в ГМШ отменили окаянную «Тыртовскую экономию». Теперь уж никого не снимут с учений и не поставят на якорь скучать в резерве, потому что раньше времени истрачен отведенный на период компании уголь. «Слава» и «Цесаревич» не вылезают с артиллерийского полигона – их никто не ограничивает в расходе двенадцатидюймовых снарядов, которые заготовлены были на семерых, а теперь двоим достались. С выдачей на учения снарядов шестидюймового калибра тоже проблем нет – не то, что на Второй эскадре во время «великого сидения» на Мадагаскаре.
Чтобы обеспечить непрерывную круглогодичную боевую подготовку личного состава в корабельных условиях, после отставки Алексея Александровича и упразднения должности генерал-адмирала были отменены сезонные зимовки экипажей в береговых казармах – теперь корабли зимовали с командами на борту даже в ледовых условиях. Кстати, чем реже моряк бывает на берегу, тем реже встречается с революционным агитатором.
Впрочем подпольная работа революционеров на флоте продолжалась. Эсеры во главе со скандально знаменитым террористом Азефом ухитрились проникнуть на борт даже к строящемуся в Англии крейсеру «Рюрик», нареченному в честь погибшего героя русско-японской войны из Владивостокского отряда. Свежесформированная команда была распропагандирована, «Рюрик» прибыл в Россию в готовности не только возглавить флот как новый флагман, но и … совершить на ближайшем императорском смотре настоящее цареубийство. К счастью для «Рюрика», «стрелять Николашку Кровавого» прямо на борту матросы не стали – якобы, случай не представился. Кончать царя – так в ходе всеобщего флотского восстания! Но никак не в процессе очередной «потемкинской бучи», которая, как у «Очакова», ничем, кроме репрессий, не закончится. А чтобы это всеобщее восстание подготовить, надо, наверное, год-другой все-таки спокойно послужить в эскадре флагманом, завоевать железный авторитет, научиться вести весь флот за собой.
Офицеры тоже создавали свои общественные организации. Только они имели совершенно другие цели: в Петербурге была создана «Лига обновления флота», в Кронштадте –«Общество офицеров флота». Их участники выступали с публичными лекциями о причинах поражения в войне, собирали по подписке народные средства на строительство новых миноносцев.
Из директивы Военного министра «Армейским и флотским военачальникам»:
«Неоднократно повторяющиеся в течение последних двух лег волнения в частях и совершение политических преступлений отдельными лицами, принадлежащими к офицерскому составу, или из числа нижних чинов, обязывают меня предложить Вашему Превосходительству обратить внимание начальствующих лиц всех степеней на нижеследующее:
Совершенно недопустимо, чтобы исключительно важное нарушение воинского долга, каковым, безусловно, служит всякое, хотя бы в ничтожной мере, проявление политической неблагонадежности военнослужащего, могло бы остаться
незамеченным или, что еще хуже, игнорированным командиром части...
Так как большая часть волнений войсковых частей в основе имела экономические причины, и агитаторы весьма искусно пользовались неудовольствием нижних чинов и сетованием на несвоевременные выдачи всего, по закону положенного,
или на дурную пищу, то командиры частей должны обращать особое внимание, чтобы все положенное по закону своевременно отпускалось нижним чинам и было надлежащего качества. Если отпуск почему-либо задержан, немедленно доносить об этом но команде, выяснять, когда этот отпуск будет произведен
и объявлять нижним чинам.
.. .Указания жандармских властей о подозрительности поведения отдельных воинских чинов дадут возможность начальникам или предупредить вредную деятельность таковых, или, если показания жандармов подтвердятся, вовремя удалить их из своих частей».
Переводя с чиновничьего канцелярита на обычный язык, - кормите, господа офицеры, ваших подчиненных так, чтобы роптали они пореже, но при этом следите за ними днем и ночью, а если сами уследить не можете – прибегайте к помощи полицейских агентов, слушайте доносы, принимайте меры даже по анонимным кляузам всяческих ябед.
Многим офицерам флота полицейская служба претила, и уважения в глазах командного состава эта директива министру точно не прибавила.
«Аврора» стояла в Либаве в резерве до весны 1906 года. 16 апреля пришел приказ – заканчивать мелкие ремонтные работы, грузить уголь, собираться в Кронштадт. Но попробуйте-ка погрузить 800 тонн угля в отведенный на бункеровку 8-часовой срок, если на борту всего 150 человек команды? Порт внял просьбам командира крейсера, прислал помощников, а из Кронштадта были пароходом привезены 62 машиниста и кочегара, чтобы у собственного экипажа на переходе хоть смена была.
«Аврору» уже ждали на Франко-Русском заводе – для ремонта и подготовки к службе в качестве «инструкторского» корабля учебно-артиллерийского отряда. За время стоянки в акватории завода до 17 сентября была произведена полная переборка машин, ревизия котлов с заменой части обтурированных и деформированных трубок. Обуховские оружейники привели в порядок шестидюймовые пушки № 13, 15, 29, сняли часть почти бесполезной трехдюймовой артиллерии и все 37-миллимеровые «фукалки», из которых и торпедный катер в атаке не остановишь. Вместо них дали еще два пулемета системы Максима. 17 сентября «Аврора» встала в Константиновский док в Кронштадте, где обнаружена и исправлена была деформация фальшкиля, заменены поврежденные лопасти левого винта, на которые как-то раз намотался металлический трос. Если на ходу намотать на винты стальной конец, крепкая проволока врезается в бронзу так, что потом только удалять лопасть и ставить новую.
Далее ремонт продолжился на плаву – до следующей весны. За зиму пополнена до штатной численности была команда.
Из предписания штаба Кронштадтского порта от 30 апреля 1907 г командиру крейсера 1 ранга «Аврора»:
«Принять к непременному исполнению нижеследующее Распоряжение на 1 число наступающего мая:
1) В указанный выше день команда не должна ни под каким видом увольняться в город, а тем более в Петербург, Ораниенбаум и Лисий Нос.
2) В указанный выше день офицеры должны находиться на своих судах».
Это – для того, чтобы моряки не смогли принять никакого участия в рабочих маевках на берегу. Обратим внимание на то, что увольнения на берег в этот день лишены были не только «политически неблагонадежные» матросы, но и офицеры. Во-первых, при полном комплекте кают-компании на борту легче присмотреть за матросами, а во-вторых, был же на Черном море лейтенант Шмидт… От греха подальше давайте и офицеров не пускать!
В марте 1908 года на «Авроре» снова сменился командир – Главный морской штаб прислал капитана первого ранга барона В. Н. Ферзена.
Это был тот самый барон Ферзен, который в Цусиме командовал крейсером второго ранга «Изумруд». Тот самый, что вывел свой маленький дерзкий крейсер из окружения, когда сдавался отряд Небогатова. И тот самый, что потом не попытался спасти «Изумруд» на мели у родных берегов, а приказал добить…
Капитан первого ранга Ферзен был ходячим сгустком противоречий – так сразу и не поймешь, что за человек. Непревзойденный храбрец перед лицом японцев – а в пустынной уединенной бухте Владимира, где «Изумруд» на мели сидел, от каждой тени шарахался. Зовясь по крещению Вильгельмом и гордясь происхождением из остзейского дворянства, предпочитал представляться по-русски, Василием Николаевичем. При испытаниях «Изумруда», спустившись в котельное отделение посмотреть, как там дела, и обнаружив сомлевшего в духоте кочегара, на своих плечах, не дожидаясь докторов, поднял его на палубу. А будучи командиром Владивостокского порта без колебаний отдал приказ по таким же кочегарам из винтовок стрелять, когда они восстали…
Одно было ясно команде «Авроры»: этот командир с крамольниками миндальничать точно не будет, но со своей остзейской гордостью и до доносов опустится вряд ли. Ябедничать командованию на каждого подозрительного матроса – не его стиль. Барон и сам справится - на месте «гайки завернет» так, что не вздохнешь.
И завернул. Требования к дисциплине у Ферзена действительно оказались крайне строги – мог за косо обтянутый ремень на форменке в карцер посадить. А гневливости у каперанга пожалуй, что на трех Рожественских хватило бы… В летний сезон – и опять в Стокгольме – у «Авроры» снова появились дезертиры, причем, на сей раз долго прятаться не стали – выступили в большевистской газете «Пролетарий», в номере от 11 сентября 1908 года. Честно, на весь мир признались, что сбежали не абы куда, а в заграничную организацию РСДРП(б), и что сделали это не из трусости, а «под влиянием невыносимой обстановки и тяжелых условий службы на крейсере».
Барон Ферзен, чтобы было к чему придраться, искал недостатки не только у людей. У самой «Авроры» тоже. А кто ищет – тот всегда найдет. Это в его, Ферзена, устах воскресли все забытые флотом после Цусимы нарекания к проектным характеристикам и конструктивным слабостям крейсера. И «неуправляемая» у него «Аврора», и «слабовооруженная», и вообще «отличается от обыкновенного почтового парохода только некоторым числом шестидюймовых пушек»…
После летней кампании 1908 года капитан первого ранга Ферзен подал в штаб отряда «Список выявленных дефектов и неисправностей крейсера «Аврора», проявленных в ходе практического плавания». По этому документу выходило, что крейсеру снова пора в ремонт. Командование решило совместить ремонтные работы с модернизацией, чтобы заодно и некоторые природные недостатки корабля попытаться устранить.
А меж тем в развитии мирового военного флота переменилась эпоха. В 1906 году в Британии появился на свет «Дредноут». Огромный британский броненосец нормальным водоизмещением 18 412 тонн, с узким баком и широченным, почти прямоугольным миделем, 161 метров длиной и 25 метров шириной. У «Дредноута» было не две башни 305-миллиметрового калибра, как у прочих броненосцев, а целых пять. Зато второй калибр был представлен исключительно легкими трехдюймовыми пушками, что при таком мощном и дальнобойном бортовом залпе было чистой формальностью. «Дредноут» знаменовал собой рождение новой концепции строевого линкора - all the big guns – «все пушки крупные».
А бегал этот «Дредноут» так, что некоторым крейсерам впору взрываться от зависти – 21 узел по проекту, 21,6 по результату испытаний. Потому что в качестве ходовых систем использовал не классические паровые машины тройного расширения, а четыре турбины системы Парсонса суммарной мощностью 23 000 л. с., пар для которых вырабатывали 18 котлов системы Бабкок-Вилькокса, дававшие на выходе энергию мощностью 26 350 л. с…
Этот страшный «Дредноут» явился миру благодаря безумному гению адмирала Фишера – и запустил конкуренцию великих держав за господство в море с нуля. С его рождением разом устарел весь мировой военный флот. Казалось, не было линкора, который мог бы выдержать с ним бой один на один. И не было крейсера, который в присутствии этакого монстра сможет выполнить разведывательное или набеговое задание. Вслед за Британией ведущие мировые державы принялись плодить «линкоры дредноутского типа». И чем быстрее, чем больше – тем лучше!
А в России, пришибленной Цусимой, и в 1906, и в 1907 году еще спускали на воду корабли предыдущего поколения. «Павел Первый» и «Андрей Первозванный» - пожалуй, самые совершенные из классических русских броненосцев, но – обыкновенные, и к тому же засидевшиеся в достройке. Крейсера «Баян» (II), «Паллада» (II) и «Адмирал Макаров» - однотипники артурского «Баяна», бестолковые и недовооруженные. Эсминцев, правда, настроили много и разных. Подводные лодки в Балтике тоже появились… Но русской торпедой, похоже, «Дредноуту» киль не перешибешь!
Первые линкоры-дредноуты русского происхождения будут заложены в 1909 году – и не успеют войти в строй к началу Первой Мировой войны. Немцев на Балтике будут сдерживать в кишащих минами водах степенный «Рюрик», «Слава» - тень погибшего в Цусиме «Суворова», а также ветераны русско-японской войны – «Цесаревич», «Олег», «Россия», «Громобой», «Богатырь», «Диана», «Аврора». Все те, кому с момента спуска на воду первого дредноута суждено было пожизненно носить клеймо «морально устаревших».