Еще одна из больничных историй. Пишу ее теперь, спустя время.
Со мной лежала женщина, назову ее Нина Антоновна (имя изменено). Положили ее для того, чтобы подтвердить онко-диагноз. Забегая вперед, скажу, что не подтвердили. Попытайтесь только себе представить состояние человека, который ложится в больницу для получения приговора. Настроение подавленное. Силы нет. И только ужас в глазах.
На второй день в стационаре ей сделали диагностику. Врач, проводившая операцию, сказала, что не склонна драматизировать ситуацию. По ее мнению онко там нет. В дальнейшем гистология подтвердила слова врача.
И вот через день после диагностики медсестра сообщает, что к ней пришли посетители. Естественно, в палату не пускают, но можно спуститься в хол, где встречи разрешены.
- Ой, - вздыхает Нина Антоновна, - я же говорила сыну и невестке, чтобы не приезжали. Что тут лежать-то? Всего несколько дней, и я буду дома. Вот зачем спрашивается ехать? Что я не проживу неделю на казенных харчах?
Но коль приехал, надо выйти. Вот только идти Нине Антоновне тяжело. Она и попросила меня проводить, как единственную не порезанную в палате. Осторожно мы спускаемся вниз. Нина Антоновна хлопает глазами и не понимает, кто же к ней приехал. Поднимается ей навстречу женщина, на вид моя ровесница, в модной баклажановой куртке с ухоженными волосами и красивым маникюром на ногтях.
- Нина Антоновна, вы меня не узнаете?
Нина Антоновна хлопает глазами, а потом недоуменно произносит:
- Наташа, это ты?
- Я, Нина Антоновна. Очень рада, что вы меня сами узнали. Не ожидали?
- Честное слово, не ожидала. Ты так давно исчезла нашей жизни...
- Я тут узнала от добрых людей, что вы, Нина Антоновна, болеете серьезно. Все равно скоро помрете. Вот я и подумала, что вы вполне можете успеть сделать доброе дело на этом свете: подарите свою квартиру внукам. Вам она все равно ни к чему. В гробу карманов нет. А так хоть внуки вас добрым словом помянут.
Чувствую, Нина Антоновна дрожит, как осиновый листок, и ответить ничего не может. А посетительница стоит и ждет, что ей прямо сейчас квартирку отпишут.
- Знаете, милая леди, - говорю, - а Нина Антоновна помирать не собирается. Обманули вас добрые люди. А вот медицина напророчила ей долгих лет жизни еще. Так что хоть в гробу карманов и нет, но квартирка пока самой Нине Антоновне лишней не будет, и пока она сама в ней неплохо поживет. А хотите, чтобы внукам квартирка досталась, так привозите внуков к Нине Антоновна. Пусть они за бабушкой поухаживают, продукты да лекарства ей поносят, вечерами поразвлекают, да просто нормальные отношения с бабушкой выстроят.
- Да когда же ты сдохнешь, гадина! - с этими словами дама развернулась и ушла по-быстрому прочь.
А Нину Антоновну с трудом удалось вернуть в палату, вызвали врача, сделали какие-то инъекции, после чего она уснула.
На утро она захотела поделиться своей историей. Ее сын привел в дом Наташу, когда сам ещё учился в институте. Наташа работала продавщицей. Отношения сразу не заладились. Нина Антоновна не была в восторге ни от скоропалительно выбора сына, ни от всей ситуации в целом. Ей не нравилось, как Наташа ведёт хозяйство, не нравилось, что Наташу больше волновала собственная внешность, чем семейный быт и муж.
Потом Наташа забеременела. Тогда молодые расписались, а свадьбу решили устраивать позже, когда ребенок подрастет. Приписывать в свою квартиру невестку Нина Антоновна наотрез отказалась. Новорожденного ребенка то же прописали к маме Наташе. Конфликты только усилились. У Наташи и Нины Антоновны оказались принципиально разные подходы к уходу за новорожденным и воспитанием, что только усугубило конфликты. В конечном итоге молодая семья ушли на съем, который частично оплачивали родители мужа.
Отношения стали более ровными. И вроде бы жизнь вошла в мирную колею, можно жить и радоваться, но тут сын Нины Антоновны загулял с подругой жены Аней. И Наташа решила, что лучшим решением будет родить второго ребенка. Нина Антоновна говорила ей, что детьми мужика в семье не удержишь, мол, лучше чистоту в доме наведи, да готовить начни не один раз на выходных. Тогда и муж домой будет спешить. А скандалы, грязь да пельмени из магазина никогда к хорошему не приводили. Но Наташа считала, что свекобра только раздувает конфликт, что раз муж не зарабатывает на ужин в ресторане, то пусть есть пельмени из магазина, раз не в состоянии оплачивать клининг, пусть сам драит квартиру или живёт в грязи - а в мире сейчас равноправие, и она работает, значит, не обязана готовить и убирать. Как результат, второй ребенок ещё не успел родиться, как сын ушел из семьи к этой самой Ане, которая быстренько забеременела.
Нина Антоновна была в шоке. Сын ушел от беременной жены, подруга сына беременна. И что делать? Сама заняла позицию страуса: делайте, что хотите, только меня не трогайте. А что она могла ещё сделать? Все люди взрослые, за ручку не отведешь и в угол не поставишь.
В итоге Наташа обиделась и уехала к своим родителям в другой город. Новорожденного внука Нине Антоновне даже не показали, когда она приехала с подарками да гостинцами. Ну она ещё пару раз в пустую скатилась, а потом успокоилась: насильно мил не будешь.
Тем более с новой невесткой отношения сложились самые теплые. И с внучкой Нина Антоновна постоянно возилась, и пироги печь по своим рецептам Аню учила. Потом они сыну с Аней помогли свое жилье приобрести, только жилье сын сразу на Аню с дочерью оформил, сам только прописан был. И его долю в квартире Нины Антоновны на мать переоформили. А когда муж у нее умер, сын от наследства в пользу матери отказался.
Так они и жили дружно. Внучка после школы шла к Нине Антоновне. Они с бабушкой учили уроки, а вечером внучку забирали родители. По пятницам внучка ночевала у бабушки. А днём в субботу приезжали сын с невесткой. И пока сын с внучкой уходили гулять, Нина Антоновна с Аней готовили большой субботний обед. Жизнь была простой и приятной. Про внуков от Наташи она и не вспоминала. Младшего даже никогда не видела. И если по старшему она сначала скучала, то потом новорожденная внучка и прочие хлопоты отодвинули на задний план внука, с которым и раньше не часто удавалось общаться, а потом и вовсе увидеться стало нельзя. Дети Наташи стали совершенно чужими и абсолютно незнакомыми. Нина Антоновна про них не думала и не вспоминала. Тем более, что рядом всегда была дорогая сердцу внучка.
И вот как получается: с одной стороны я могу понять обиду Наташи - ее дети не нужны и не интересны бабушке, они не получат от бабушки ничего, за отцом так же вряд ли что-то унаследуют. Ну а с другой стороны, а чего она ожидала, не давая бабушке даже увидеть внука? Что та впадет в отчаянье и при наличии родной внучки рядом будет выполнять все ее прихоти за право изредка видеть внуков? В принципе, Наташа сделала все от нее зависящее, чтобы бабушка и отец стали чужими людьми ее детям. Вполне вероятно, что ей самой так было спокойнее жить, не боясь вторжения теперь чужих и по духу и по всему чужих ей людей. Но и рассчитывать на финансовую поддержку и обеспечение жильем от чужих людей не очень разумно. Больше всего мне жаль сыновей Наталье, которые растут без отца и без бабушки-наседки. А вот осуждать Нину Антоновну за равнодушие к внукам не могу и считаю неоправданным.