Каждый день по пути на работу или с работы, путь Машки проходил мимо обувного магазина. Утром она пробегала мимо, а вот вечером девушка порой позволяла себе остановиться на минутку и посмотреть на светящиеся витрины, где сверкали стразами вычурные босоножки на головокружительной шпильке и поблескивали натертые кремом изящные полусапожки.
Внутрь Машка никогда не заходила, а при виде продавцов за стеклом бежала дальше, боясь отвлечь людей от работы.
Все равно ведь ничего не купит, даже если в сумочке лежит зарплата.
Сколько она себя помнила, её всегда одевала мама - женщина, как она сама говорила "с большим вкусом". Она всегда покупала Маше то, что сама бы хотела носить в её возрасте, либо отдавала дочери то, что становилось мало ей самой. "Отличные вещи, модные! Сама бы носила!" - приговаривала женщина, когда дочь жаловалась на колючую ткань или слишком короткую юбку.
Когда-то, будучи подростком, девушка ещё пыталась бунтовать. Тогда у нее были знакомые девочки, которые одевались так,
Каждый день по пути на работу или с работы, путь Машки проходил мимо обувного магазина. Утром она пробегала мимо, а вот вечером девушка порой позволяла себе остановиться на минутку и посмотреть на светящиеся витрины, где сверкали стразами вычурные босоножки на головокружительной шпильке и поблескивали натертые кремом изящные полусапожки.
Внутрь Машка никогда не заходила, а при виде продавцов за стеклом бежала дальше, боясь отвлечь людей от работы.
Все равно ведь ничего не купит, даже если в сумочке лежит зарплата.
Сколько она себя помнила, её всегда одевала мама - женщина, как она сама говорила "с большим вкусом". Она всегда покупала Маше то, что сама бы хотела носить в её возрасте, либо отдавала дочери то, что становилось мало ей самой. "Отличные вещи, модные! Сама бы носила!" - приговаривала женщина, когда дочь жаловалась на колючую ткань или слишком короткую юбку.
Когда-то, будучи подростком, девушка ещё пыталась бунтовать. Тогда у нее были знакомые девочки, которые одевались так,
...Читать далее
- Каждый день по пути на работу или с работы, путь Машки проходил мимо обувного магазина. Утром она пробегала мимо, а вот вечером девушка порой позволяла себе остановиться на минутку и посмотреть на светящиеся витрины, где сверкали стразами вычурные босоножки на головокружительной шпильке и поблескивали натертые кремом изящные полусапожки.
Внутрь Машка никогда не заходила, а при виде продавцов за стеклом бежала дальше, боясь отвлечь людей от работы.
Все равно ведь ничего не купит, даже если в сумочке лежит зарплата.
Сколько она себя помнила, её всегда одевала мама - женщина, как она сама говорила "с большим вкусом". Она всегда покупала Маше то, что сама бы хотела носить в её возрасте, либо отдавала дочери то, что становилось мало ей самой. "Отличные вещи, модные! Сама бы носила!" - приговаривала женщина, когда дочь жаловалась на колючую ткань или слишком короткую юбку.
Когда-то, будучи подростком, девушка ещё пыталась бунтовать. Тогда у нее были знакомые девочки, которые одевались так, как хотели. Как хотела бы одеваться Маша. Но мамины крики, сопровождающиеся звонкими ударами ремня "жрешь много, ещё и шмотки новые требуешь! Папашке своему позвони, только шиш он что тебе купит!" погасили бунт в зародыше.
Потом закончилась школа, а с ней и общение со сверстниками. Началась работа.
Мама забирала не всю зарплату, оставляя дочери мелочь по 100-200 рублей. И Маша получила возможность покупать себе безделушки и личную косметику-до этого ей доставалась мамина, которую той было жалко выкинуть.
Правда и это продлилось недолго. Однажды, вернувшись с работы, Машка обнаружила свою косметичку у мамы.
— Мам, а зачем ты взяла мою косметичку? - осторожно поинтересовалась девушка, не решаясь просто забрать её обратно.
— А тебе че, жалко? - мама презрительно прищурилась, раздувая ноздри: для родной матери зажимаешь?
— Мам, просто.. ты могла попросить - к горлу как всегда подкатил комок.
— Ой, ревет она! На, забирай! Я для тебя и то и это! Кормлю её, кобылу! - женщина перешла на визг, сгребла вещи и запустила ими в лицо дочери. Маша только и успела прикрыться руками. Всхлипывая, под осуждающий взгляд матери собрала косметику. У одной коробочки отломилась крышка и выпали рассыпавшись порошком по ковру её любимые сиреневые тени. Девушка сгребла их в ладонь и прижимая косметичку к груди, ушла в свою комнату. Мать тем временем уже набрала любимой подружке:
— Ты представляешь, косметики себе накупила! Нет, чтоб меня попросить: мама, посоветуй, какую выбрать, как накраситься? Да, да деньги небось прячет от меня, ух надо узнать, сколько там она зарабатывает, транжира.
После случая с косметикой, Машке ещё пару раз прилетало от матери, по разным поводам. И каждый раз, приходилось смиряться. За мамой стояли все, а за Машей ничего и никого, кроме милых сердцу безделушек, которые мама то и дело грозилась выкинуть.
В тот вечер, обуваясь после работы, Маша неудачно потянула за молнию и выломала собачку замка. Да, она подозревала, что скоро это случится-ботинки служили ей третий год, но все надеялась, что догуляет сезон и купит новые.
Расстроенная Машка позвонила маме и поделилась бедой. В ответ, трубка разразилась криком, так что Маше пришлось убрать её от уха подальше:
— А я говорила тебе, давай тебе посмотрим, когда я себе покупала! Вот теперь как хочешь, не пойду с тобой в магазин, позорится, сама иди!
— Мама, а что...мне можно купить? сгорая от стыда - разговор слышала вся раздевалка - спросила девушка, но в трубке уже пищали гудки.
— Машунь, деньги нужны? - соседка по ряду осторожно коснулась её плеча. Маша покачала головой.
— А ты зайди в "стекляшечку" - посоветовала женщина, причесывающая пышные волосы перед зеркалом: у них сейчас скидки хорошие, распродажа.
Маша ещё раз кивнула как болванчик-говорить мешали слезы-и обувшись обратно в старенькие балетки, побрела к выходу.
У магазина, уже взявшись за ручку, девушка замешкалась. Был соблазн доехать до дома в балетках, а там уже упросить маму - сходить в магазин. А потом мама месяц будет торжественно рассказывать по телефону подружкам, как её непутевая дочь осталась без обуви. Нет уж!
С неожиданной решимостью, Маша дернула дверь на себя и зашла в царство обуви. Прошлась по рядам. Некоторые модели ей очень нравились, но девушка не была уверена: а можно ли её носить такое? Особенно манили простенькие черные ботинки на удобном каблучке и с острым носом. Мама такие называла "даже бабушка носить не станет"
Когда Маша в третий раз обходила ряды, к ней подошла консультант:
— Вам помочь? Что-то конкретное смотрите?
— Я... мне... Маша злилась на себя, но снова была готова заплакать.
— Скажите пожалуйста.. а что носят в моем возрасте? Что мне можно купить?
Продавец, не меняясь в лице прошла мимо Маши и остановилась возле тех самых ботиночек:
— Вот например, очень модно сейчас у молодых девушек.
— Правда? Слезы высохли и Маша затаив дыхание подошла к полке.
— Какой у вас размер?
— 36..37..
— Как раз 37 и остался, одна пара, давайте попробуем - продавец ловко вытащила коробку: садитесь, примерьте
Обувь села как раз. Маша недоверчиво посмотрела в зеркало, висевшее на уровне ног, чтобы не отвлекать покупателя от созерцания товара.
— Будете брать? На них скидочка хорошая, ещё можем нашу карту завести, бонусы сразу с покупки начислят.
Растерянная, оглушенная Маша кивала на все. Одним махом заполнила анкету.
— Спасибо за покупку, Мария, приходите к нам ещё - консультант ослепительно улыбнулась на прощание и Маша не удержалась от улыбки в ответ.
— Спасибо вам, огромное спасибо!
Дома мама долго ругалась, что её глупую кобылу Машку развела жадная продавщица и всучила ширпотреб. Маша её не слышала: она все ещё вспоминала, как уютно было в новых ботиночках, когда она ехала домой. Они прямо таки требовали расправить плечи и улыбаться.
--... А ну дай примерить! - как сквозь вату донеслось вдруг до Маши. Оказывается, она как разулась, так и держала обувь в руках.
— Дай говорю, оглохла, что ли!
— Мам, у тебя 38 размер. Они тебе малы.
— Подумаешь! Я ж не собираюсь эту фигню носить!
— Вот и не носи - неожиданно осмелела Маша: и мерить тогда тоже нечего.
— Ах ты! - женщина занесла руку, но девушка, привычная к таким проявлениям воспитания, ловко увернулась и проскочила в свою комнату. Замка ей на двери иметь не позволялось, поэтому Маша подперла её стулом. - Вовремя: мать опомнившись, начала колотить в дверь, обзывая дочь последними словами.
— Мам, соседи сбегутся на шум. - девушка всхлипнув, опустила ботиночки на стул. Страх выставить себя истеричкой перед соседями подействовал и женщина удалилась в свою комнату, на прощание запретив Машке приближаться к холодильнику "не заслужила!".
-- А ну и ничего, да. Ну и подумаешь - Маша рукавом вытерла слезы и подошла к полке. Оттуда ей улыбался керамический ангелочек. - -- Жалко маму, да, маленький? И себя жалко. Я завтра с ней помирюсь.