Как же здорово, когда рядом с тобой близкий по мыслям и духу человек! А если это твой брат, твоя копия, повторение тебя самого, — это, наверное, счастье. .
Всегда быть рядом
С мужем Нине повезло. О таком любая женщина позавидует. Высокий, статный, видный, а работящий какой! Вся техника в поселке на его руках держалась.
К тому же спокойный и, что самое удивительное, не пьющий. А это чуть ли не главное в семье? Если еще ко всему этому приложить то, как он любил свою жену, то Сергея можно было считать идеальным мужем. И полюбил он Нину за то, что она была полной противоположностью его характеру. Веселая, смешливая, песню запоет — заслушаешься. А уж если в пляс пустится, равных ей нет. Вот и полюбил он ее, и стал для нее самым близким и родным человеком.
Случилось чудо!
Казалось бы, живи да радуйся. Но нашлась ложка дегтя и в их семье. Не могла Нина никак выносить своих деток. И по врачам ездила, и к бабкам ходила — все безрезультатно. Месяц, от силы полтора, и — выкидыш. Поначалу она плакала да Бога потихоньку просила дать им ребеночка. Но годы шли, а детей все не было.
Как ни переживал Сергей, как ни болело его сердце, видя заплаканные глаза жены, ни разу не попрекнул ее ни в чем. Наоборот, подойдет, приобнимет своими могучими руками:
— Ничего, видно, так тому и быть, не плачь только.
Так и жили. В любви, в понимании, но без такого желанного детского смеха.
Нине перевалило за сорок. Скоро уже, как говорят в народе, ей бабой-ягодкой становиться, сорок пять праздновать. И тут что-то с ней произошло: она почувствовала какие-то перемены в своем организме. Поначалу думала, что это уже климакс, потому и самочувствие такое. Были в голове думки, что это еще может быть и беременность, но подумать всерьез и сказать мужу о своих предположениях боялась. И все-таки решила провериться.
А вдруг?
Врач, давно знающий Нину и ее проблемы, поднял брови вверх. Удивление было написано на лице.
— Ну поздравляю! Не ожидал! Просто чудо какое-то! И, мамочка, хочу сказать, что срок у тебя уже…
Нина мчалась к мужу. Она просто обязана сказать ему об этом. Ведь они уже давно перестали надеяться!
Двое из ларца
Празднование сорокопятилетия пришлось отложить. Потому что Сергей, что не похоже на него, всегда спокойного и уверенного в себе, метался по дому, не зная, что делать и за что схватиться, услышав, как Нина, делая что-то, сказала тихонько:
— Сережа, я, по-моему, сейчас рожу…
Везти в больницу было поздно. Бежать, звать кого-то не мог, побоялся оставить жену. А она:
— Ой, Сережа, не могу терпеть…
Сергей подхватил ее, такую располневшую и необъятную, поднял, как пушинку, и отнес к постели.
Притащил кучу чистого белья, набрал таз теплой воды, закатал рукава, как заправский врач, и, успокоившись, сказал:
— Ну что, родная, будем рожать?
Когда Сергей принял в руки крупненького малыша, заулыбался:
— Пацан!
Он держал его на вытянутых руках и любовался так, будто это был не ребенок, а какое-то заморское чудо! Его, застывшего в какой-то эйфории, вывела из оцепенения жена:
— Сережа, кажется, я еще сейчас рожать буду…
Доктор говорил, что очень уж большой плод и сердцебиение прослушивалось какое-то непонятное, сбивчивое. Он поначалу предположил, что будет двойня, но потом решил, что это не так. Хотя, как он говорил, поживем — увидим.
И вот налицо и второй ребеночек! Сережина улыбка расплывается еще шире:
— Еще пацан! Двое! — и, засмеявшись в голос, добавил: — Из ларца!
Долго потом судачили селяне о том, каким заправским акушером оказался Нинкин Сергей.
В доме появилось счастье
Миша и Саша — так назвали родители своих сыновей в честь отцов Сергея и Нины.
Сказать, что сыновья принесли радость в дом, не сказать ничего. Это была не просто радость — дети перевернули все понятия семейного счастья. И Нина, и Сергей будто заново увидели мир. Они стали воспринимать все по-другому: их души и сердца, полные забот и нежности, наконец-то нашли выход.
Нина, как любая мать, баловала детей. Сергей, хоть и сам души в них не чаял, старался по-возможности воспитывать если и не в строгости, то без всяческих там сюсюканий. И что интересно, дети, будучи совсем маленькими, уже понимали, что с мамой можно покапризничать, а с папой лучше быть спокойными, потому как он не любит этого. Так и росли — в любви и согласии.
Я — это ты, ты — это я
Похожи были Миша и Саша так, будто это один человек. В детстве даже Нина иногда путала их, а вот Сергей неизвестно как и по каким признакам, умел различать их. Это их сходство нередко помогало детям, а иногда ставило взрослых в неловкие ситуации.
Гуляют дети, резвятся на улице. Проходящая мимо соседка угощает одного из них, когда тот пробегает мимо.
— Мишутка, ты?
— Я!
— Возьми конфетку! Да позови Сашеньку.
— Ага!
Он убегает. Через несколько минут прибегает мальчуган.
— Сашуль, ты?
— Ага!
— Держи, это тебе!
Мальчишка разворачивает конфету и ест. Тут появляется его брат. Становится рядышком и смотрит на брата, с удовольствием уплетающего сладость. Соседка хмурит брови. Спрашивает:
— Ты же уже съел конфету?
Мальчишка отрицательно машет головой. А слопавший две конфеты со смехом убегает.
Когда мальчишки пошли в школу, сходство не раз выручало их. Саша был очень медлительным. Хоть и понимал все, и знал, но решал все очень медленно. Миша, в отличие от него, был шустрым и очень активным. И учеба ему давалась легко и просто, поэтому, когда вызывали к доске Сашу, шел Миша. Отвечал быстро и правильно. Получал «пять» и гордо садился на место, не забыв подмигнуть брату. В классе уже знали про этот трюк братьев и похихикивали. Да и учителя наверняка догадывались. Но молчали и делали вид, что ни о чем и не подозревают.
И дома, бывало, Нина просит что-то сделать одного из сыновей, а потом, увидев, что он сделал не так или вообще забыл об этом, начинает ругать другого, который смотрит на нее, широко раскрыв глаза, и не понимает, а в чем, собственно, дело?
Болячки —одни на двоих
То, что мальчишки были похожи, это понятно, но то, что всякая хворь, которую цеплял один, тут же подхватывал другой, было удивительным. С ветрянкой да свинкой — это понятно, болели разом. Но как объяснить, например, вот это: спотыкается Степан, сбивает коленку. Только Нина намажет ему ссадину зеленкой, как прибегает Павел, с такой же бедой, со сбитой коленкой.
Или, скажем, наливает один из сыновей кипяток и нечаянно обжигает руку. Смазала ему ожог, поругала, но не проходит и часа, как является другой. Протягивает руку: «Мама, обжегся…»
Со временем она привыкла к этому и ничему не удивлялась, хотя порой и думала: как такое возможно-то?
«Мы с тобой одной крови»
Когда сыновья выросли, они и служить пошли вместе. Как-то в их части случилась беда. На одном из заданий было ранено несколько человек, досталось и Саше. Миши тогда рядом с братом не было. Но в момент ранения брата он почувствовал, как будто бы пуля входит ему в плечо. Охнул он от боли и тут же подумал о брате. И в лазарете не отходил от него, держал за руку и все твердил:
— Все обойдется. Я здесь, я с тобой.
Саша потерял тогда много крови, а Миша лежал рядом, и кровь из его руки переливалась брату. Уже позже, когда все волнения были позади, Миша, смеясь, говорил:
— Что, брат, мы с тобой одной крови?
А Саша отвечал:
— Ты и я!
Потом они вернулись домой, завели семьи. Выстроили дома рядышком и радовались сначала детям, а потом и внукам.
И всегда были рядом — не было для них ничего важнее этого!