Захочешь позыкать леденящего душу кино с кровищей и потрошением кишок, какое-нибудь с психопатологией и ходячими трупами, усядешься, расслабишься, включишь новейшие предложения от современного синематографа, а ничегошеньки не нравится.
Все на компьютере нарисовано, раньше актеров хотя бы помидорными соусами поливали, они хотя бы замараться в кетчуповых брызгах боялись, на лицах хоть какой-то ужас написан был, а сейчас и лица пенопластовые и потрошение кишок на компьютере нарисовано. Вы присаживайтесь рядышком на скамеечку, у меня тут стариковское брюзжание. И вот, значит, поглощаешь это синтетическое кино, перебарывая зевоту, в отличие от главного героя, борющегося с нарисованным злодеем, и вот уже обнаруживаешь себя за несколько вкладок от этого кина, полез уже в нулевые или в девяностые - пересматривать по пицотому разу свои любимые никому не известные триллеры.
или
или
Пересматриваешь, пересматриваешь, и вдруг замечаешь одну закономерность: “Глюки” заканчиваются тем, что влюбленная парочка сжигает себя заживо, “Возвращение...” - тем, что влюбленная парочка сжигает себя замертво (они к концу фильма зомбями стали), а в “Кладбище…” сынишка маму свою сжигает, и отчима, и одноклассника, и любимую собаку, и хомячка, и отчий кров. Но они все зомбями стали, так что приемлемо.
Может мне просто сжечь все хочется к свиньям собачьим?
Заработался, короче.