Богдан задумался, как спуститься вниз и не переломать ноги. Наконец, повернулся лицом к стене и миллиметр за миллиметром стал продвигаться вниз, упираясь ногами в стены и цепляясь за кирпичную кладку. Лаз расширялся книзу и выходил в огромную пещеру. Но когда он уже почти спустился и готовился спрыгнуть, из пещеры донеслись странные шелестящие звуки. Ящерицы, змеи? Но змеи не разговаривают. До Богдана донесся шелест голосов, которые переговаривались на непонятном языке.
Богдан спрыгнул, упал, не удержавшись на ногах, и тут же увидел, кто издавал шорохи. К нему устремились существо ростом с годовалого младенца. Оно таращилось на свет фонаря бельмами слепых глаз. У него была розовая кожа, покрытая редким звериным пухом. Существо напоминало гигантского крота, но при этом на двух ногах, и руки у него были вполне человеческие.
Богдан вжался в стену, боясь испустить хоть звук. Что-то ему подсказывало, что слышат и чуют его в темноте превосходно. Под сводами пещеры слышался шепот, бормотание и топот невидимых ног.
Существо замерло, поводя носом. Его внимание привлек крик из центра пещеры. Пронзительно от боли кричала Соня. Карлик заковылял в ту сторону. Богдан пустился бежать вдоль стены пещеры, слыша за спиной топот и шелест. Он не заметил, в какой момент вдруг стало тихо. От наступившей тишины звенело в ушах.
Богдан посветил вперед себя фонарем. Свет упал на очертания возвышения посреди пещеры. Чем-то оно напоминало жертвенник с поляны. Богдан приблизился, стараясь не дышать. К железным скобам на каменной плите были привязаны за руки и за ноги Николай и Соня. Их освежевали, и кровь сочилась по выемкам и стекала в каменный желоб, проложенный по краю жертвенника. Николай мычал и мотал головой. Соня не шевелилась, изо рта вытекала струйка крови.
Под жертвенником послышался хруст, треск, словно кто-то с трудом пробивал себе дорогу сквозь камень. Над краем камня взметнулась змеиная голова. Свет фонаря упал на перекошенной гримасой ярости лицо. Глаза горели оранжевым огнем. Раздался громкий треск, когда существо начало перемалывать и давить кости жертв. Кровь и внутренности шлепнулись в каменный желоб. Богдан попятился и побежал к выходу. Пока существо занято пиршеством, он должен успеть. Оно наверняка его заметило. Он влетел в желоб, зажал зубами телефон с фонариком и начал карабкаться по стене, ломая ногти о каменную кладку. Туфля соскользнула с ноги. Телефон упал и разбился. В кромешной тьме Богдан слышал, как шелест голосов внизу что-то ритмично декламирует, и понял, что понимает их язык:
"Очистить землю, посадить зерно. Посадить зерно, лелеять всходы"
Богдан не помнил, как оказался на поляне. Должно быть, плутал на дрожащих ногах по старому лесу, обходя овраги, а разум пребывал в глубоком шоке. Над городом, раскинувшимся внизу, проглянуло оранжевое солнце, отбрасывая мягкие оранжевые блики. Трава и кусты дышали прохладой. Из труб ТЭЦ струился дымок. Богдан отпихнул ногой разбитую бутылку и присел на выжженную кострами землю. Может, привиделся тяжелый сон, бред наяву? Он набрал номер Николая, но телефон был выключен. У Сони тоже. В голове крутились обрывки из молитвы Хранителей. "Очистить землю, посадить зерно. Посадить зерно, лелеять всходы".
Отряхнувшись, Богдан сбросил ненужную туфлю, снял носки и побрел босиком по грунтовой дороге, по направлению к городу. Вчера ему написал земляк: он будет в Киеве проездом и считает, что неплохо бы куда-нибудь сходить посидеть. Один из тех, что заслышав, что Богдан собирается в Киев, крутили пальцем у виска: "Опомнись, какой, к чёрту, Киев? Да твоему Киеву скоро кирдык вместе с Незалежной!". Осталось два часа до того, как его самолет приземлится в аэропорту. Пожалуй, надо будет организовать ему экскурсию на Лысую гору.
_______________
Первые две части рассказа читайте здесь: