Еще не закончились празднования юбилея, а ей уже сказали: «Поздравляем Вас с выходом на пенсию, вот женщина, она займет Ваше место». Уходить на пенсию Шура не планировала. Но ей не предоставили даже место уборщицы. Такое было время: девяностые, останавливались завода, не работали сервисы.
Своей пенсии ей не хватало даже на мешок сахара, в 50 килограмм. Да и местное население небольшой союзной республики, собирались шайками, угрожали, били окна: «Русские, уезжайте, если по нашей цене квартиру не продадите, потом бесплатно её нам оставите».
Кому уехать было некуда, либо их держало что-то: работа, дети, они остались. А у Шуры дочь с семьей жила в России. Сын, хоть и жил недалеко, но отношений не поддерживал. Жена его, женщина жадная и завистливая, требовала, чтобы Шура им помогала. А как она могла им помочь, сама концы с концами не связывала.
Дочь с мужем коттедж новый построили, отделку внутреннюю сделали. Приехала к ним Шура погостить, да так и осталась. Шикарную квартиру свою продала, а на эти деньги домик маленький купила, хоть и саманный, низенький, но свой.
Освоилась в России быстро, и даже на работу устроилась, когда пришла новая беда: у сына со снохой совсем отношения испортились. Оттого, что мать уехала и не помогает, он воровать не умеет, она считала его «тряпкой». Скандалы были каждый день. А однажды, так она разозлилась, что ударила его ведром и пробила голову. А чтобы он в ответ её не поколотил, вызвала милицию. Когда он из милиции вышел, проблемы с почками начались. Понял он, что дальше так жить нельзя и, не собирая вещи, в чем был, уехал к матери.
На тот момент у него была твердая уверенность, что жениться он больше ни когда не будет. Но устроившись на работу, началась довольно сытая и благополучная жизнь. Через три года и вовсе старая жизнь забылась, как страшный сон. А в доме напротив, жила женщина, муж у неё умер, осталось двое детей. Два сына, оба они уже учились в ВУЗах. И был у неё страх перед будущим. Как она их жильем обеспечит? Мальчики, должны жену к себе в дом привести.
Вот с ней-то и познакомился Алексей. Старше она была, умнее его бывшей жены. Знала, что сказать, как приласкать. Да и дети её к нему хорошо относились.
Мать все время бурдела: «Женись, сынок, сколько можно бобылем ходить». Он и перешел жить к ней.
У Людмилы квартира была, хорошая, трехкомнатная. До весны они там пожили, а потом, толи он, толи, жена его к этому подтолкнула, а только сказал он, что не хочет в «примаках» жить, будет у матери дом перестраивать, куда жену и приведет. Мать обрадовалась, ну вот и я буду на старости лет не одна. Новая сноха ей нравилась: «Эта сначала подумает, а потом говорит. Да и хозяйка хорошая. Чисто у неё всегда, варит вкусно и печет, а то, что старше, так это даже хорошо. Дети-то у них есть».
Мать на лето в баньку жить перешла, там себе все необходимое обустроила. Сын крышу у домика раскрыл, да так в зиму и оставил. А банька старая была, дровами топилась. Страшно в ней зимовать было. На свою беду Шура руку сломала. Пришла к ним дочь, посмотрела на все это, да и забрала мать к себе.
А сын на следующий год домик поднял, окна новые поставил. Да только мать назад не позвал. Людмила сказала: «Или я или она, я со свекровью нажилась».
Квартиру она свою продала, еще добавила и две двухкомнатные сыновьям купила.