оглавление канала
Опять посмотрел на фельдшера, как будто, ожидая от нее одобрения. Ну, брови грозно сдвигать, и я умела, несмотря на свое состояние. Без одобрения (мягко говоря), я глянула на Михалыча:
- Ты что, уморить меня совсем хочешь?! Живо рассказывай!!
Так, как у Клавдии, у меня не вышло, но впечатление, все же произвело. Бедный егерь, попал меж двух огней. Сейчас на его сморщенном лице отображалась вся гамма чувств. От испуга, растерянности, до досады. Но, он с честью вышел из ситуации.
- Пусть вон, лучше Павел расскажет! – Как будто, выдохнул он, и ткнул пальцем в кузнеца, стоявшего рядом и, с удивлением, наблюдавшим за нашей пантомимой.
При этом, Михалыч так обрадовался, что осмелился даже присесть на табурет, стоявший тут же, и вытер рукавом лоб.
Я вопросительно посмотрела на кузнеца. Он смотрел честно и открыто на меня. И, его взгляду мог бы позавидовать любой пионер моей юности, дающий клятву верности перед всем отрядом. К счастью, мне не потребовалось вторично напрягать голосовые связки. Павел коротко и четко поведал о том, что произошло без меня.
Меня хватились на следующий день, как я уехала в лес. Искали двое суток всей деревней. Решили, в район пока не сообщать. Подождать еще немного, мало ли, вдруг, я уехала на дальний кордон. А потом, Павел проснулся от лошадиного ржания. Вышел на улицу и ахнул. Моя Матильда без седока носилась по его двору и дико ржала. С большим трудом, ему удалось успокоить лошадь. При этом все взглянули на него. Кто с удивлением, кто с уважением, граничащим с обожанием. Обожание сквозило в глазах у Михалыча. Ну, как же, можно сказать, защитник, блин! Короче, лошадь кое-как удалось успокоить и поставить в стойло. Павел тут же поехал к Михалычу. По позднему времени, начальство будить не стали. Но, волноваться начали уже серьезно. Михалыч дал вполне здравый совет. Надо отпустить Матильду, она лошадь умная, непременно приведет к хозяйке. Поехали обратно на кузницу. По дороге им навстречу летел Егорка, перепуганный на смерть, с сообщением, что на их дом напали волки, и вот-вот, съедят всех лошадей. Мужики рванули к дому со всей возможной скоростью, пребывая в повышенной боевой готовности. По приезду, застали такую картину. У самой конюшни, где метались перепуганные лошади сидела Айра и горестно завывала. Матильда металась внутри стойла, грозя разнести всю маленькую конюшню. Остальные две лошади, принадлежавшие Павлу, жалобно ржали, вжавшись в самый угол. Увидев вновь прибывших, волчица отбежала под полог леса с самого края, но далеко не уходила. Пока люди стояли, разинув рот в полном остолбенении, Матильда таки выбила дверь и помчалась за Айрой в сторону леса. Павел очнулся первым. Он кинулся вслед за моими зверями, и вся дружная компания вскоре скрылась в лесной чаще, оставив обалдевшего Михалыча и перепуганного Егорку стоять на поляне перед домом, только хруст ломающихся веток под копытами Матильды затихал вдалеке, указывая направление движения. Михалыч, постояв немного в столбняке, кинулся в сторону деревни, строго наказав Егору ступать в дом. Мальчишка, бысто отошедший от испуга, вовсе не кинулся выполнять его указание, а малым ходом, прячась по кустам, как заправский индеец, посеменил за егерем.
Павел бежал на звук, издаваемый, летящей через густой подлесок Матильды. Вскоре он оказался возле сломанной березы, где застал картину, повергшую, его в шок. Возле моего распростертого на земле тела, стояла моя лошади и тихонько всхрапывала. А рядом, сидела Айра, тоскливо подвывая и периодически, облизывающая мое лицо и руки. При попытке Павла подойти ближе, она вздыбила шерсть и грозно зарычала. Павел замер, боясь пошевелиться. Но, положение спасла Матильда. Она стала всхрапывать, мотая головой, наступая на волчицу. Айра в ответ тихо повизгивала. И у кузнеца возникло ощущение, что эти двое переговариваются между собой. В такое он поверить не мог. Но, его глаза и уши говорили, что он еще много не понимает в этой жизни. Через некоторое время, он осмелился сделать несколько маленьких шагов в мою сторону. Волчица, не сводя с него настороженного взгляда, тихонько зарычала, но отступила назад. Подойдя ко мне, Павел осторожно взял меня на руки и пошел в сторону заимки под бдительным эскортом моих четвероногих друзей. Матильда шла впереди, Айра сзади. В конце рассказа, Павел с усмешкой заметил:
- Никогда не был под конвоем. А, тут, видишь, довелось.
Дальнейшее было уже понятно. Умный Михалыч, не ломанулся вслед дружной компании, а вернулся домой, оседлал Зайчика и поехал на мою заимку. Трезво рассудив, что все главные события будут происходить там. А уж потом, когда Павел принес меня, рванул в деревню и поднял Клавдию Васильевну (местного фельдшера) с постели и привез сюда вместе с Егоркой, который наотрез отказался сидеть дома, когда «тут такое».
В общем, картина для меня прояснилась. Но, легче мне от этого не стало. Супостаты все еще были где-то на воле. И решать надо было быстро. Сама я, к сожалению, была не боеспособна. Поэтому я прохрипела:
- Михалыч, срочно в милицию. Переделкиных отца и сына, Игната и друга Петро нужно срочно задержать. Это они убили Федора и старого егеря. Я показания дам, если потребуется.
Михалыч смотрел на меня широко открыв рот.
- Викторовна, да ты, никак, бредишь?!
От бессилия, и невозможности все сейчас объяснить, я чуть не расплакалась. Перевела взгляд на Павла. Он смотрел на меня внимательно. Потом, молча, кивнул головой, и вышел из комнаты. Вскоре я услышала звук работающего мотора. Это позволило мне надеяться, что милиция скоро явится. Хотелось бы, к их приезду немного прийти в себя, чтобы суметь все внятно рассказать. А также, чтобы они мой рассказ не приняли за бред.