Первую часть статьи смотрите по ссылке:
Но не так легко было пылкому Бетховену отказаться от мечты о любви, о личном счастье. Через несколько лет сорокалетний Бетховен был увлечен юной семнадцатилетней Терезой Мальфатти. В это время он писал одному из своих старых друзей: «Не называйте меня больше великим человеком, потому что никогда я еще так не чувствовал на себе всей силы или слабости человеческой природы, как теперь».
Юная Тереза, может быть, по настоянию родителей, ответила отказом на предложение Бетховена стать его женой.
Последним сильным увлечением Бетховена была серьезная и глубокая привязанность к красивой Амалии Зебальд, превосходной певице того времени, но и Зебальд вскоре вышла замуж за другого.
«Ты должен жить не для себя, а только для других, - писал Бетховен в своем дневнике, - для тебя нет больше счастья, кроме твоего искусства».
О том, какой высокий идеал женщины-гражданки, женщины- борца за свободу, а также самоотверженной и верной жены, рисовался внутреннему взору Бетховена, можно видеть по некоторым его произведениям.
В музыке к трагедии Гете «Эгмонт» Бетховен в трогательных звуках рисует любовь, а затем и гибель героической и самоотверженной Клерхен (Клары), которая связывает свою судьбу с судьбой отважного вождя нидерландцев, Эгмонта, ведущего борьбу с поработителями-испанцами.
Но настоящий образ женщины-борца Бетховен дает в своей опере «Фиделио» или «Леонора».
Содержание этой оперы таково. Леонора, с целью спасти своего мужа, политического заключенного Флорестана (дело происходит в Испании), которого губернатор приговаривает к смертной казни, переодевается в мужской костюм и поступает, под именем Фиделио (поэтому опера носит двойное название), на службу в тюрьму. В решительный момент Леонора бросается с пистолетом на губернатора. В это время появляется министр, который убедился в невиновности Флорестана и освобождает его из заключения. Можно предполагать, что появление в опере благодетельного министра явилось уступкой жестокой австрийской цензуре, которая иначе бы не пропустила бы оперы с таким революционным содержанием, в особенности, к постановке на сцене.
На сцене роль Леоноры создала самая выдающаяся оперная певица середины девятнадцатого века, Вильгельмина Шредер (впоследствии, по мужу — Девриент), соединявшая в себе замечательный музыкальный и драматический талант. В середине века она была лучшей исполнительницей главных партий в операх Вагнера. В 1822 году, когда была возобновлен в Вене опера «Фиделио», Вильгельмине Шредер было всего восемнадцать лет. Но она не побоялась поставить в свой бенефис оперу Бетховена, где ей предстояла одна из труднейших оперных ролей. На это представление его оперы Бетховен пришел, как посторонний человек, и скромно уселся в оркестре позади дирижера.
«В этой закутанной фигуре,- рассказывает в своих воспоминаниях Вильгельмина Шредер, - только блестели глаза, которые, казалось, бросали пламя. Эти глаза вначале пугали меня и, встречаясь с ними, я чувствовала себя охваченной ужасом, который отнимал у меня всю мою смелость. Но как только я спела несколько тактов, я почувствовала себя как бы поднятой чудесной силой Все зрители, и сам Бетховен, исчезли из моих взоров; все о чем я размышляла, что изучала, готовясь к своей роли, исчезло из моей памяти: я была Леонорой и никем другим, я жила ее жизнью, страдала ее страданием. Это чувство поддерживало меня до сцены в подземелье. Но здесь, не знаю почему, я почувствовала, что силы мои ослабевают, и моя уверенность покидает меня...Охватившее меня отчаянье выразилось в чертах моего лица и, по удивительному совпадению, именно эти жесты и эта игра моей физиономии были как раз те, какие соответствовали драматическому положению».
В решительный момент, когда Леонора с пистолетом бросается на губернатора, и вдруг раздается звук трубы, извещающий о прибытии министра, «тогда,- рассказывает Вильгельмина Шредер, - нервы мои не выдержали, пистолет выпал из рук, я почувствовала, что колени подкашиваются, судорожно схватилась за голову и из груди моей вырвался такой неподдельный крик смертельной муки, что тщетно пытались подражать все последующие исполнительницы роли Фиделио».
После спектакля взволнованный и растроганный Бетховен скромно сказал своим близким друзьям: «Я вижу, что не напрасно жил на свете и, конечно, могу надеяться, что моя музыка не останется без влияния на развитие искусства»