Так что я просто не могу описать, с какой искренней благодарностью взираю на Орден Семилистника, Благостный и Единственный! Благодаря их проискам и интригам, изменившим историю, мне не пришлось изучать, скажем, двести тридцать четвертую ступень белой магии, которая, по словам знатоков, представляет собой венец человеческих возможностей. Официально дозволенные фокусы – это как раз предел моих убогих способностей! Все же я, в некотором смысле, – инвалид-виртуоз. Как британский безногий ас Дуглас Бадер… Ничего, выкручиваемся! Сэр Джуффин любит пошутить, что мое главное достоинство – это принадлежность к миру чудесного, а вовсе не способность с ним управляться…
Вечером первого дня новой жизни я стоял перед зеркалом в отведенной мне спальне и внимательно изучал свое отражение. Тонкие складки скабы – длинной просторной туники, тяжелые складки лоохи – верхней одежды, представляющей собой замечательный компромисс между длинным плащом и пончо… Экстравагантный тюрбан, увенчавший мой «склад мудрости», как ни странно, шел мне! Пожалуй, в таком виде было легче сохранять душевное равновесие и не слишком ломать голову, пытаясь понять, что же со мной произошло: тот парень в зеркале мог быть кем угодно, только не моим хорошим знакомым по имени Макс!…
Появился Хуф, дружелюбно тявкнул и ткнулся носом в мое колено. «Ты большой и хороший, Макс!» – Внезапно подумал я «не своим голосом». А потом понял, что это подумал Хуф. Умный песик стал моим первым учителем Безмолвной речи в этом Мире. Если я что-то и смыслю в белой магии четвертой ступени, к области которой относится такого рода общение, все комплименты попрошу адресовать удивительной псине по имени Хуф!
…Дни мои стремительно улетали из рук. Утром я спал. Ближе к вечеру вставал, одевался, ел и помногу разговаривал вслух. По странной иронии судьбы никаких языковых барьеров между мной и остальным населением Соединенного королевства никогда не стояло. Почему – до сих пор не знаю, хоть убейте, но здесь говорят на немного архаичном и чуть-чуть брутальном варианте того самого языка, на котором я когда-то сказал свое первое «дай». Так что мне оставалось только усвоить местное произношение, да принять к сведению некоторое количество новых идеом, а это – дело наживное! Мои штудии протекали под ненавязчивым, но строгим наблюдением Кимпы, которому было поручено «сделать настоящего джентльмена из этого варвара, родившегося на