Многие знают приметы о вьющихся растениях. Вот одна из них: «Как плющ разовьется — так жена с мужем разойдется».
Моя двоюродная сестра Маша дружила с Павликом со школы.
Они были красивой парой. Он — высокий, русый, голубоглазый красавец — словно прикипел к чернявенькой Марусе. Она — маленькая, тоненькая, как тростиночка, с огромными удивленными черными глазами и копной вьющихся черных волос. В детстве ее так и звали — Куколка.
Не раз дрался за нее Павлик, никого из чужих не подпускал, а ей и не надо. Смотрит на него удивленным взглядом — и словно нет никого больше вокруг. Как пришло время идти ему в армию, они и расписались, тихо, втайне от всех. А уж когда вернулся, повинились перед родителями да и закатили шикарную свадьбу с венчанием.
Жили они в деревне с родителями Маши. Те рукастого Павла уважали. А уж после того, как слег дядя Егор, Павлик остался единственным добытчиком в доме.
К тому времени было у них уже двое сыновей, оба чернявенькие, как Маша, и крепенькие, как Павел.
Года через три после смерти дяди Егора родилась у них белобрысенькая Сашенька. Как-то раз, когда в школе, где работала Маша, красили кабинеты, учителя разбирали по домам цветы, нужно было сохранить все к новому учебному году. Маше тоже досталось шесть горшочков, в одном из них рос плющ, такой маленький и чахленький, что Маше стало его жаль. Стала она его выхаживать, земли новой подсыпала, подкормила. Уже через неделю начал цветок оживать, появились у него красивый бриллиантовый отлив и новые усики. Через месяц цветок было не узнать: он вился уже по всем веревочкам, что подвязала к нему Маша.
Однажды зашла к ней соседка, увидала цветок.
— Давно он у тебя? Что-то я раньше вроде бы его не видела, — спросила она, протягивая руки к растению.
— Это из школы, на время ремонта забрала, — отозвалась Маша.
— А не боишься?
— Чего? Я за ним хорошо ухаживаю, точно не пропадет. Вон как в рост пошел.
— Да ты в своем уме, Маша? Он-то в рост пошел, а муж твой — на сторону.
— Что ты такое говоришь?..— всплеснула руками Маша.
— Так это же примета верная. Плющ — он же мужегон: там, где он растет, обязательно муж с женой разойдутся.
— Да ну, не верю я в эту чепуху. Да и ты Павла моего не один год знаешь. Куда же мы друг без друга?
—Ну смотри, подруженька, я тебя предупредила.
Предупредила как накаркала, стало с того дня в их доме неладно: то Павел супом недоволен, пересолила, то рубаху ему плохо выстирала, а то заладил, куда деньги растранжирила.
— Как куда, Паша? Ребятам обувку купила новую, растут как на дрожжах. Саньке — форму в школу, заколочки всякие мешок сахара взяла для закруток.
— И кому они нужны, закрутки твои? Опять весь погреб набила.
— Как же без них? — удивилась Маша. — Ты устал, что ли? Или случилось чего? Что недовольный такой?
— Что ты заладила? Ничего не случилось. Пойду к Сеньке схожу.
Раз, другой да третий к Сеньке сходил, а потом и всю ночь где-то провел. Забеспокоилась Маша, не бывало у них такого раньше.
Стал ее Павел и с работы навеселе приходить. Пыталась Маша с ним поговорить, молчит. А то вдруг буркнет:
— Да гори он огнем, твой дом!..
— Так он и твой тоже, — обижалась Маша, и детей наших. Им после себя оставим.
— А что ты меня хоронишь? Надоел, да? — раскричался Павел.
Маша заплакала, в п е р в ы е п о с л е стольких лет совместной жизни. А через пару недель Павел вдруг заявил:
— Вот что, Маша, ухожу я от тебя.
—Другую завел? — присела на стул Маша, и тут же в голове всплыли слова соседки.
— Какую другую? Что ты городишь? Устал я с вами, домой идти не хочется. Нажился, что ли? Я ведь, кроме тебя, и баб других не видел. Пожить хочу, понимаешь?
Маша горько плакала, сидя на стуле, Павел, не поднимая глаз, ходил по дому и скидывал в сумку свои вещи.
— На стане пока поживу, а там видно будет... — хлопнул он дверью.
Маша не знала, что делать, кинулась было за ним вслед, а потом остановилась как вкопанная:
— Ах ты, проклятый цветок, прогнал все-таки моего мужа...
Развернулась, кинулась на кухню, выдернула плющ горшка, швырнула его на пол и со злобой стала давить его тапками. За этим занятием и застали ее дети.
Павел прожил на стане до самых холодов, об их размолвке не судачил разве что ленивый. Так и не смогли люди понять, что случилось с этой образцовой семьей.
В конце октября Павел вернулся, на коленях просил прощения у Маши, говорил, что сам не ведал, что творил, что нет на свете никого дороже ее. Маша приняла его обратно, жили они семьей по-старому.
Только вот как-то раз призналась мне Маша в откровенном разговоре:
— Знаешь, люблю я его попрежнему, только вот не верю больше. Не стало у меня стены за спиной. Знаю теперь, что и мой Паша — как все: приведется случай — переступит через меня и детей, не задумываясь.
—Да ну, Маша, в жизни бывает: оступился, ошибся. Что же ты его до конца дней корить будешь?
— Корить, может, и не буду, сама тот проклятый плющ в дом принесла, а только и верить ему уже никогда не смогу.
Как в воду глядела: через пять лет ушел Павел к молодухе. А Маша живет с дочерью и внуками все в том же доме.
#истории из жизни #реальные истории #муж