«Мальвина» очнулась, глаза ее сузились, пухлые губы зло искривились. Она, бросив мне резкое: «Идите за мной», порывисто развернулась и пошла в глубину холла. Цезарь проследил за моим передвижением и поплелся завершающим. – Садитесь, – хмуро бросила хозяйка, кивнув на кресло у камина. Сама осталась стоять, скрестив на груди руки и глядя в широкие арочные окна. Очень жаль. Хотелось бы видеть выражение ее лица. Ольга молчала. Я – тоже. Уставилась в другие окна – с боковой стороны. Минут через пять Цезарь зевнул и лег у ног хозяйки. И все же первой не выдержала она: – Что вы от меня хотите? – Правды, но вы мне ее не скажете. Зато скажу я. Только не надо резкой реакции. Может получиться так, что самое страшное у вас впереди… Этим летом ваш муж, но по вашей просьбе заключил договор с фирмой «Купава» на проектирование и производство дизайнерских работ здесь, на вашем земельном участке. Вы не любительница суеты и грязи, поэтому на время производства работ уехали отдыхать… – «Мальвина» оглянулась. Во взгляде ее сквозило любопытство, бледное лицо порозовело и несказанно похорошело. – Да-да, – пробормотала я, – уехали отдыхать, поскольку по вашему виду не скажешь, что вы нуждаетесь в услугах врача. – Ну и что из всего этого следует? – усмехнулась девица. Кажется, она начала успокаиваться, подошла к каминной доске, поправила на ней фотографию в рамочке. Удачный снимок – какой-то плотный мужчина, очевидно покойный муж, годившийся Оленьке в отцы, по-хозяйски обнимал ее за плечи. На заднем плане виднелись заснеженные вершины гор. Из рук смеющейся Оленьки падали какие-то цветы. – Павел Андреич должен был проследить за ходом работ – он предпочитал это делать сам, не доверяя никому, – а потом присоединиться ко мне… – Он не присоединился, – тихо дополнила я. – Погиб по неосторожности: именно из-за неусыпного контроля за ходом работ… – Почему Тимофеев говорил обо мне? – Вопрос прозвучал так резко, что Цезарь вскочил с места и насторожился.