Дневник В. А. Твердохлебова, Ч. 1

Статья из "Вокруг света", 1961 № 2, стр. 38-43

Имя Виктора Александровича Твердохлебова знакомо читателям «Вокруг света». О нем упоминалось в июньском номере журнала прош­лого года, в очерке «Охотничьи басни?». В этом очерке было, в частности, рассказано о таин­ственном животном, которое В. Твердохлебов видел в одном из озер на Сордоннохском пла­то (Якутия).

Загадочное чудовище не единственная тай­на далекого и малоизученного района, где В. Твердохлебов побывал во главе геологиче­ской партии. В этом номере редакция публи­кует в сокращенном виде его дневник, который поможет будущим исследователям продолжить изучение этого района нашей Родины.

Дневник геолога

2 июня 1953 года. Наш путь ле­жит к истокам реки Индигирки, к вершинам хребта Сунтар-Хаята, за которым начинаются реки бассей­на Охотского моря — Ульбея и Охота.

В поселке Томтор мы получили девять не очень сытых, но здоровых якутских лошадок и, что самое глав­ное, нашли проводника — могучего старика Варфоломея Владимирови­ча Винокурова, водившего в свое время караваны Цареградского и Билибина, известных советских ис­следователей Сибири.

Нас девять человек, почти все — молодые ребята. Виктор Шатров, крепкий, плечистый паренек с Ура­ла, приехал на Север после демобилизации из Советской Армии, Бо­рис Башкатов — из Ростова. Оба - новички и на Севере и в тайге.

Остальные — народ бывалый.

В полдень 30 мая мы вышли из Томтора, на четыре месяца покинув населенные места.

«От Томтора на юг по широкой долине Куйдусуна идет старинная тропа на Охотск», — писал С. В. Об­ручев. По этой тропе зимой 1786 го­да прошел на оленях капитан Гав­рила Сарычев, состоявший при морской экспедиции Биллингса. В августе он вергнулся из Охотска на лошадях и отправился к Верхне- Колымску. Его именем названа те­перь горная цепь, протянувшаяся между Индигиркой и ее притоком Нерой.

После Сарычева много людей хо­дило по этой тропе: купцы, каза­ки, красноармейские отряды, стара­тели с Аллах-Юня, охотники якутских колхозов и пастухи-эвенки, перего­няющие оленьи стада с Охотского побережья.

Этой тропой в тридцатых годах прошли многие экспедиции Глав- севморпути и Академии наук СССР. Тропа изучена достаточно подробно. Она широкая и утоптанная, местами можно ехать на телеге. Но мест­ность по обе стороны ее остава­лась «белым пятном». Лишь в соро­ковые годы эта территория была заснята. С тех пор прошло трина­дцать лет. Насколько я знаю, за это время никто, кроме местных жите­лей, не посещал ее.

Теперь по тропе идет наша пар­тия. Сделав около 70 километров вверх по долине Куйдусуна, мы свернем влево и через перевал выйдем на обширное озерно-болот­ное Сордоннохское плато, ле­жащее между цепями гор. Часть его мы исходим вдоль и поперек. На плато, на берегу большого озера Лабынкыр, нас ждут завхоз, двое ра­бочих. Там склады с продовольстви­ем и снаряжением, заблаговремен­но заброшенные по зимнему пути. Это наша база.

Об озере Лабынкыр сложено мно­го легенд. Вечерами у костра ста­рик проводник рассказывает нам, что в озере живет «черт». Он на­столько велик, что расстояние меж­ду глаз у него, по словам Варфо­ломея, «шире, чем рыбачий плот из десяти бревен». Об этом «черте» я слышал не раз и раньше. В Усть- Нере мне рассказывали, что «черт» как-то проглотил собаку. Из воды появилась огромная пасть — и соба­ка, поплывшая за подстреленной ут­кой, мгновенно исчезла. Один из жителей Томтора рассказал, что од­нажды нашел на берегу Лабынкыра кость, похожую на челюсть «черта»: если ее поставить вертикально, то под ней, словно под аркой, можно, дескать, проехать на лошади. Он сказал, что эта кость осталась у рыбацкой хижины на берегу озера.

Слышал я легенды о гибели ка­равана, провалившегося под лед озера Лабынкыр. Говорили, будто бы люди заметили торчащий из- подо льда какой-то таинственный «рог», столпились около него и за­хотели его достать, но лед внезап­но рухнул, и много людей и оле­ней погибло.

Я знал, что якуты называют «чер­том» все непонятные, необычные явления природы.

1 июня. С утра мы начали подъем на перевал. Вместо веселой, широ­кой долины Куйдусуна перед нами мрачные, пустынные, покрытые ко­рявым лесом, кустарником и мхом склоны Тинне-Юрье. После обеда перешли перевал и начали спуск на Сордоннохское плато.

2 июня. Первый переход по плато.

По этой местности, как писал С. В. Обручев, 30-40 тысяч лет на­зад прошел ледник. Ледниковые отложения морены — образова­ли невысокие, до 50 метров, валы с сухой песчаной поверхностью, по­росшей чистым лиственным лесом. Между валами расположены (Золо­тистые низины или озера. Днища озер выстланы мелкой, хорошо ока­танной галькой. Берега мшисты , топкие и поросли густой щетиной осоки. Озера еще покрыты льдом. Лишь вдоль берегов оттаяла неши­рокая кромка. Сюда, к прогретой солнцем воде, пришли метать икру окуни. Их так много, что осока в не­которых местах шевелится.

Оказалось, здесь полным-полно щук. Среди них попадались такие громадные, что в их пасти свобод­но умещалась моя ладонь.

Поразило меня разнообразие по­род уток, гнездящихся на здешних озерах. Многих из них я раньше не видел.

5 июня. Сегодня рано утром мы пришли на берег Лабынкыра, на базу. Нас ждали уютные палатки с нарами и настилами на полу, со столиками для работы и печками. После бани все собрались за праздничным столом. Глядя на его убран­ство, можно поверить, что мы дей­ствительно находимся в огромной природной кладовой. Я распорядил­ся не делать никаких запасов: от­стреливать дичи и ловить рыбы столько, сколько нам нужно для пи­тания, не больше.

6 июня. Отдых. Возле озера рас­тет только мох, поэтому каюр увел лошадей в другие места. Озе­ро Лабынкыр — четырехугольник, 15 километров в длину и 3 кило­метра в ширину. Это зато­пленный участок долины древней ре­ки. Огромная, высотой в 60 метров, природная плотина запрудила реку. Сейчас через эту плотину уже про­сочилась небольшая речушка Лабын­кыр.

Несомненно, морена, перегоро­дившая древнюю реку Лабынкыр, была одной из последних в жизни ледника. Всюду, насколько хватает глаз, видны оставленные ледником озера.

Развалины рыбацкой хижины, о которой нам говорили в Томторе, я нашел на берегу озера Лабынкыр. Тщательно обшарили хижину и ее окрестности, но никакой «кости» не обнаружили.

7 июня. Пользуясь тем, что озеро покрыто льдом, я решил провести промер глубин.

С утра мы вышли в маршрут. Жарко пекло солнце, но воздух оставался холодным. Первые же лунки показали, что толщина льда достигает одного метра. Глубина озера увеличивалась по мере на­шего удаления от берега: 15 мет­ров... 30... 50! У нас не хватило шну­ра, и мы собрали все, что могли: ремни от винтовок, пояски от одеж­ды. Почти 60 метров отделяло нас от дна озера!

На его середине — два маленьких острова. Здесь царство чаек. Потре­воженные нашим вторжением, они взвились целыми стаями, тревожно и пронзительно крича.

Солнце уже начало садиться, ко­гда мы тронулись в обратный путь. За день жаркое солнце и вода изъе­ли лед, и он стал жухлым. Было не­много страшновато думать, что под рыхлым льдом глубина в несколько десятков метров. И потом эти ле­генды... Чем «черт» не шутит?

20 июня. Начались маршруты, ними и первые приключения.

Однажды я и Виктор Шатров за­брались по узкой расщелине на ма­ленькую площадку над обрывом и с удовольствием подставили иску­санные комарами лица прохладному ветерку. Недалеко от нас было боль­шое гнездо, в котором лежали яй­ца. Виктор направился было к нему. Я не успел его предупредить. Свер­ху послышался тревожный крик, и большой коршун, делавший круги над нами, сложил крылья и с огром­ной высоты понесся на нас. Когда он выровнял полет, я отчетливо увидел у своих глаз острые изогну­тые когти. Птица и не думала пре­кращать нападение. К ней присоеди­нилась другая — наверное, самка. Одна за другой птицы входили в стремительное пике. Они могли поранить нас или даже сбить со ска­лы. Мы легли на спины. Виктор, от­личный стрелок, вскинул малокали- берку. От выстрела переднюю птицу бросило в сторону, полетели перья. Но я вновь увидел у своих глаз ши­роко раздвинутые острые когти. Пти­цы по очереди пикировали, мы по очереди стреляли. Наконец у нас кончились патроны, но и птицы, по-видимому раненные, жалобно кри­ча, стали описывать широкие круги в небе. Мы спустились вниз.

Кстати, о наших «стрелках». Вик­тор, как истый горожанин, палит из малокалиберки направо и налево, лишь бы была живая мишень. Бо­рис, в противоположность ему, не отличается охотничьим азартом. Он очень любит животных. Как-то Вик­тор, увидев в траве голову куро­патки, выстрелил, как обычно, без промаха. Это оказалась тощенькая самочка, сидевшая на яйцах. На си­нем брюшке у нее не было ни од­ной пушинки — она все выщипала для утепления гнезда. Борис поднял ее с земли, и на глазах у него вы­ступили слезы. Виктор весь день не поднимал глаз.