Дом
Кам стояла в нескольких шагах от окна, запивая принятую «эйфорию» вином прямо из кувшина, и смотрела на полную Луну. Подумалось, что безмолвный лик, обращенный на них многие тысячелетия, наблюдает и ждёт. Ждёт, когда человечество сметёт с лица планеты, как смело когда-то всё, что было на месте Сектора. Жизнь ещё цеплялась за эти земли остатками общества, одичавшего, первобытного. Если бы в одночасье наместники свернули свои резиденции, полуголодные низведенные до состояния скота аборигены растоптали бы своих надзирателей, а потом истребили и друг друга. Вздрогнув, она отвела глаза от безразличного холодного диска. Взгляд скользнул вниз на голубоватую, в лунном свете, вершину пирамиды. Казалось, между исполинской рукотворной горой, светившейся отраженным светом, и Луной есть связь, энергия смерти бьет лучом в вершину, струится вниз по ребрам и сторонам, расползается мерцающим туманом всё дальше, умерщвляя Сектор, а за ним и всю планету.
И, словно в продолжение её мыслей, в тишине раздался крик, сорвавшийся на визг. Кричал мужчина - она не сомневалась, но в этом крике было больше животного, чем человеческого. Жертву разрывали на части. Она застыла в оцепенении, когда в покои ворвался брат, закрыл ставни и наглухо задернул тяжелые шторы.
- иди в спальню и не смей подходить к окнам, - сказал он на родном языке, даже не заметив кувшина с вином в её руках.
Выходя, он столкнулся с отцом.
- Не подходите к окнам, - рявкнул он.
- Что там происходит? – спросила Кам.
- Казнь.
- Надо выйти и сказать, что здесь люди, - предложил брат.
- Лучше оставаться внутри. Здесь нас терпят
- Как и дома, отец.
Они переглянулись и молча вышли.