До местной больницы мы добрались меньше чем за пятнадцать минут. Наталья решила проявить самостоятельность и первой оказалась у окошечка справочного бюро, буквально сунувшись туда головой. – Шелепина Светлана Юрьевна выписана вчера под расписку в состоянии средней тяжести, – послышался поучительный голос дежурной. Подругу ответ не удовлетворил: – То есть как выписалась? Не могла она сама выписаться в таком состоянии. А с каким диагнозом она госпитализирована? – Я вам человеческим языком говорю: выписана под расписку. – В голосе дежурной появилось раздражение: – Вы что, родственники? Нет? Ну так другими сведениями делиться не уполномочена! – Простите, можно переговорить с лечащим врачом Шелепиной Светланы? – Димка молниеносно достал из бумажника визитку и сунул ее в окошко. – Хотелось бы кое-что уточнить с коллегой… Очевидно, визитка возымела свое действие. Дежурная куда-то позвонила и тут же пригласила Дмитрия Николаевича проследовать в ординаторскую к Аркадию Анатольевичу, поспешив открыть моему мужу дверь через справочное отделение. Как я и подозревала, оставшиеся члены группы были удостоены многозначительного взгляда дежурной и крылатой фразы: – А вас… я попрошу остаться… От нечего делать мы вышли на улицу. Не знаю, что наговорила Наталья Мишке, но его уже явно тяготило это путешествие. Несколько раз он с тоской посмотрел на кучу лыж и лыжных палок, на небо, из голубого ставшим серым, и, наконец, на часы. Димки не было долго. Мы успели замерзнуть, погреться в машине, где моментально стало жарко от работающей печки, и опять вылезти на улицу. Я предложила отпустить несчастного Михаила, у которого был безнадежно испорчен выходной день. Наталья неожиданно развеселилась, приседая и хлопая себя по коленкам от хохота: – Представляю себе, как ты тащишься более десяти километров по неведомым дорожкам до кольцевой, а там наперегонки с иномарками шпаришь где-нибудь по обочине, скрипя потертым седлом!