Остановились мы на окраине бывшей деревни у одного из домов, имевших относительно приличный вид. За забором сразу залилась отчаянным лаем черная собака с белым пятном шерсти на правом глазу, честно исполняя свою роль добросовестного сторожа. Через штакетины было видно, как она на всякий случай помахивает завернутым бубликом хвостом. Вдруг гости желанные? Входная дверь на террасу распахнулась, и на крыльце появился небритый сутулый мужик неопределенного возраста. – Пират, тихо! – От этого окрика Пират залаял еще ожесточеннее, перестав намекать хвостом на доброжелательность. – Заткнись, говорю, зараза! Собака неуверенно гавкнула и, высунув набок язык, села, поглядывая то на нас, то на хозяина. Мужик – в вытянутом свитере, тренировочных штанах и валенках на резиновом ходу – лениво зашаркал к калитке. Дойти он не успел – на крыльце возникла женщина и звонким голосом крикнула: – Там щеколда на калитке. Дерните за веревочку. – Дерни, деточка, за веревочку, дверь и откроется, – ласково сказал мне Димка, и я послушно уцепилась за веревку. Мужик в пяти шагах от калитки ждал развития событий. Они не задержались. Наташка решительно меня опередила, не иначе как назло Димке, которого никто предводителем нашей компании не выбирал. Словом, за веревочку мы дернули обе и одновременно. Она осталась у нас в руках, а щеколда, глухо брякнув, вернулась на старое место. Мужик выругался и развернулся назад – к дому. – Дёмка, куда поперся-то? – Че орешь? Не видишь, веревку оторвали. Видать, силу девать некуда. – Так ты людям калитку-то открой сначала. Потом и веревку заменишь. Давно пора. Бездельник! Дедушка когда из гнезда выпал? Месяц уже на полке лежит, а у тебя все руки не доходят! Дёмка плюнул себе под ноги, еще раз ругнулся и развернулся к калитке. Открыв калитку, он посторонился и сказал: – Гуськом проходите. Дорожка не широко прочищена