Алёна Андреевна уже долгих тридцать лет жила поодаль. Односельчане, бывало, приходили к ней в лесную чащу, брали лекарственные травы, барсучий жир, иной раз просили погадать на костях. Старухой Алёна Андреевна была сварливой, но, если знать подход, будто вся раскрывалась и расцветала и вот уже, в пору своему таланту, начинала она говорить тебе о грядущем. Из села её никто силой не гнал, сама ушла, как мужа потеряла. Глупый случай, балка со сруба повалилась, перебила мужика. Потом ещё много судачили, что не умер он, а искалеченный в её подвале лежит, а она его кровь пьёт.
Но не за шаманство и нелюдимость прозвали её Медведицей. Был у старушки ещё один талант особый. На охоту она ходила с ножом и мёдом. Иногда ещё сгущёнку брала, тоже сгодиться. Охотилась на медведя. Не правильно на этого зверя ходить, простой охотник никогда на него не позарится. Не может хозяин леса, как простая дичь в супе вариться, или плечи, как пушной зверь, закрывать. Но шаманки- дело другое. Для их колдовства и кровь нужна и зуб, и лапа медвежья.
Зимой на такую охоту не сходишь, ранней весной тоже не принято, да осенью, когда зверь сыт, брать его не слишком удобно. Ходят на такую охоту в июне, пока не пришло самое жаркое время. Медведь и есть хочет, и кидаться не станет. Алёна Андреевна всегда выбирала крупного, знатного. «Если уж обдурить, так опытного.» - говорила она. Выследит по следам и поломанным сучьям блуждающего в лесу одиночку и заводит охоту. Сначала прячет на грудь или пояс большой острый нож. Главное, чтоб лезвие не блестело. Затем обмазывает руку до локтя мёдом или сгущёнкой. После медленным, но уверенным шагом идёт к добыче. Медведь трусоват, в панику впадает легко, а в летнюю пору предпочитает от человека сбежать. Однако, лакомство может заставить косолапого передумать давать дёру. Уже заинтересованному медведю Алёна Андреевна давала обнюхать руку. Носом, он, прямо скажем, водит не долго, и сразу принимается обсасывать медок, как конфетку. Не кусает или грызёт, а именно обсасывает. На том и попадается. В этот самый момент Алёна Андреевна вытаскивала острый нож и вспарывала всеядному брюхо. Медведь от такой неожиданности сразу присаживается, начинает трясти головой и собирать вывалившиеся кишки. Он и не думает укусить. Потому и нужно вспарывать брюхо, а не резать глотку или колоть сердце. Медведь должен удивиться, опасть, а побежать или драться он будет уже не в силах.
Порезанный хозяин леса сидел, прислонив свою могучую спину к сосне и тяжело дышал. У его лап сидела Алёна Андреевна и шептала молитву особую, известную только ей одной. Медведица чувствовала, как из тела её добычи выходит дух. Дух, который следовало поймать, чтоб медведь не умирал зря.
