К моей соседке стала захаживать бывшая сотрудница. Дружбы между ними не было, нет и не может быть никакой.
Эльвира работала ведущим экономистом крупного строительного управления. Римма - техничкой. Убирала этаж, на котором располагался и кабинет Эльвиры.
Квартиры получали в один и тот же год и в одном дворе. В домах напротив. Встречаясь на остановке, в магазине, у мусорки, женщины здоровались. Иногда
перебрасывались парой фраз.
- У нас свет вчера опять вырубали,- сообщала Римма.- А у вас?
-У нас не отключали,- отвечала Эльвира.
На том и расходились. О чем говорить? Точек соприкосновения нет.
Обе вышли на пенсию, не работали.
И вдруг Римма зачастила в наш подъезд. Причем, я встречала ее рано утром, уже спускающейся с третьего этажа Эльвиры.
Что она делала у моей соседки в такую рань? Я спешила на службу, и в суете дня забывала об утренней встрече.
Эльвира жила одна. С мужем, успешно начавшим свой бизнес, в недавнем разводе. Он, естественно, съехал, не претендуя на жилье.
Сын, известный в городе юрист, имеет свое жилье. Не женат, но самодостаточен. Убежденный холостяк, так сказать.
С Эльвирой мы по-соседски дружили. Захаживали на чай, угощали друг друга выпечкой. Бывало, выбирались вместе в театр или на концерт.
В очередные наши посиделки с плюшками Эльвира меня просветила.
-Римма опять у меня ночевала,- сообщила она.- Пустила раз, пожалела, а теперь отделаться не могу!
Я молча слушала.
-Иду раз домой, затемно уже, -рассказывала Эльвира. - В гостях засиделась. Похолодало к вечеру, зябко так стало! Я из дома-то в обед ушла, солнце было. Вместо пальто плащик надела. Словом, иду скорым шагом от остановки.
А на детской площадке, смотрю, Римма сидит. Я ее по кофте узнала. Она который уж год все в одной ходит.
Подошла к ней. Думаю, может случилось что. Или ключи потеряла. А она в комнатных тапочках на босу ногу!
Дрожит как осиновый лист. И лицо-то от меня прячет.
Буркнула "здрасьте", а сама отворачивается. Но фонарь над нами, так что и ее "фонарь" под глазом я разглядела.
-Кто тебя так? -спрашиваю.
Алкаша-то своего она давно выгнала, ещё на частной когда жили. Он тоже в нашем управлении работал, потому знаю. Сварщик был отменный. Но кто его на верхотуру допустит, когда он постоянно с похмелья? Ходил, общежитие себе просил, хотел, чтоб пожалели. Как же, жена выгнала! Уволили его по 33-й. Вот он что себе выпросил.
А квартиру Римма уже на себя и сына получала. Двушку им дали.
У Эльвиры с мужем - однокомнатная. Потому что сын уже жил отдельно. Он, кстати, ровесник сына Риммы. Бывшие сослуживицы тоже почти одногодки.
Так вот, выяснилось, что Риммин сын и побил свою мамашу. Да не первый уж раз.
-Римма призналась, что у нее два ребра сломаны были! - Эльвира округлила от ужаса глаза.- Я себе такого даже представить не могла!
-Отдала я ей кофту ангоровую, новую. Ну, помнишь, синюю, с вышивкой каменьями. Показывала тебе. Дорогущая! Теплая, хорошая. Я сама ее раз только надела. Смотрю, а цыганки на рынке точно в таких же щеголяют! Ну, я больше и не носила ее.
Так вот этот гад, Владик ее ,пропил кофту! Отдал продавщице за водку!
Жалко мне, конечно, Римму. Но и я уже устала!
Говорю ей, подкармливать буду тебя, но место для ночлега ищи другое.
Выгони, говорю, своего дурака! Сдай пару раз в полицию. Неповадно будет на мать руку поднимать.
Так она его ещё и защищает! У него, говорит, родовая травма. Уронили в роддоме.
-Точно, уронили!- все больше распаляется Эльвира.- Ну, а я-то тут причем? Я при чужом человеке вообще не сплю! У тебя, говорю, Римма, двухкомнатная квартира. Ты проблему решать не хочешь! А у меня однушка и я терпеть неудобства должна из-за вас?!
-Ну, скажи, права я или не права?
Эльвира совсем разволновалась. Кровь прилила к лицу. Давление, видно, повысилось. Гипертоник. Спешу успокоить соседку.
-Конечно, говорю, вы правы!
А вы как думаете?