Мы с Леркой крались по подъезду с коробкой в руках еле слышно и не дыша. У нас каникулы, и мы спасаем несчастных животных.
Только бы бабка Валька не выскочила из-за угла. 93 года, но ее уши работают как локаторы летучих мышей.
- Шевели колготками! – пуча зрачки, взмолилась я. – Задохнутся!
Скрежет поворачивающего в замке ключа квартиры на третьем этаже резанул ледяным железом по сердцу. Вены на шее вздулись. Сердце колотило так громко, что, кажется, бабка Валька могла оглохнуть.
- Бежим! – одними губами проорала Лерка и рванула вверх по подъезду.
Ступенька, еще одна, десять. Пролет, лестничная площадка, этаж. Чердак, железная дверь, засов. Синхронная отдышка. Коробка.
- Живы!
Точно такой же трюк с преодолением времени и пространства нам предстояло проделать еще раз. Сил не хватало, но перед нами стояла задача спасти от неминуемой гибели всех бездомных кошек района.
Всего 13 без одного разнокалиберных шерстяных аллергенов, так их называла мать. Она не верила в любовь человека к кошачьим, потому что задыхалась от шерсти и запаха. А мы верили. Бескорыстно. Правда, до того, как наши подопечные не выдали нас с потрохами.
С наступлением ночи чертова дюжина котов, кошек и котят посеяли настоящй ужас на районе. Они заорали так, что от душераздирающих воплей могла разверзнуться преисподняя.
Я впечаталась глубже в матрас. Вдавила себя в панцирную сетку кровати. Зажмурилась: «Только бы никто не узнал!»
Полоска света, гримасой скользнувшая под дверью от включенной матерью лампы, начертила: «Тебе хана!» Но даже под пыткой я бы никогда не созналась, куда из холодильника делась палка вареной колбасы и бутылка молока. Ни-ко-гда!
На следующее утро во дворе все бурно обсуждали кошачьи вопли и ночную эвакуацию животных с чердака пятиэтажки. Меня трясло: в нашу преступную с Леркой сеть невольно попала мама. И не сдала нас.
Я, как организатор ОПГ, еще долго тащила на себе этот крест вранья и лжи. И не могла простить предательство тех, чьим чарам мы поддались.
Чертовы коты! Такие милые няшки! Что вы с нами делаете?!