Немецкие отцы и матери — как и родители во многих других европейских странах — рассказывали своим детям сказки, в которых было место и страхам, и восторгам. «Гензель и Гретель» — это история о брате и сестре, детях бедного дровосека. Их мать умерла, отец женился снова. Мачеха убеждает отца, что детей надо отвести в лес и бросить там, чтобы избавиться от лишних ртов, так как всем угрожает голод. Подслушав этот разговор, Гензель решает запастись камешками и бросать их на дорогу, чтобы иметь возможность вернуться домой. Тогда мачеха еще раз убеждает отца выгнать детей. Запертые дома коварной мачехой, на этот раз они не могут собрать камешки. Тогда Гензель бросает на дорогу хлебные крошки, которые склевывают птицы. В лесу дети встречают ведьму, и та решает их съесть. Брат, посаженный в клетку, должен быть съеден первым. Гретель, поняв, что должно произойти, толкает ведьму в печку, где она с воплями умирает. Дети забирают все ведьмины драгоценности и идут домой, дорогу им показывают птицы. По возвращении оказывается, что злая мачеха умерла, отец принимает их обратно с принесенным добром. Далее они счастливо живут в достатке.
В такого рода сказках содержался политический посыл, сигнал для немцев: обман, жертва, сообразительность. Начиналось все с вопиющей несправедливости, безнадежной нищеты, под влиянием которых добропорядочный немец вынужден совершать ужасные поступки по отношению к тем, кого он должен любить больше всего. Затем причина несправедливости выявляется, с ней вступают в схватку и побеждают. Финальный триумф добра соседствует с утверждением немецкой храбрости, ловкости, ума, но и обмана. Ум подчеркивается в образах детей, символизирующих будущее, в противоположность родителям с их изуродованными жизнью душами как собирательному образу прошлого. Подобные сказки можно интерпретировать и как немецкий взгляд на европейскую историю — на необходимость вернуть немцам благополучие, которое у них ранее украли. Дети читали эти сказки — и до сих пор читают. В сказочных страшилках они находили связь между происходившим в семьях и в более широких сообществах.
Сказки братьев Гримм в большей степени носили языческий характер, а не христианский. Действие в них часто происходило в первобытных лесах и напоминало древние сказания дохристианской эпохи. Это был мост между братьями-сказочниками и мыслителями Просвещения. И те и другие в большой степени не верили в христианского бога (в своих трудах). Концепции Просвещения обходились без религии во имя прогресса, и такое движение мысли — как указал Питер Гэй[12] — странным образом приводило скорее к очень своеобразной форме язычества (чем к полному атеизму в современном понимании). Братья Гримм отправляли читателей в дикие леса дохристианской Германии, полные опасностей, таинств и потенциальных побед. Лес в сказках был романтическим местом, больше мифическим, а не реальным. Проистекавшая отсюда романтика также внесла свой вклад в становление европейского национализма.