– Красивая инсталляция, – Профессор печально смотрел на неподвижную Скальпи, заключенную в огромный стеклянный шар на крутящейся платформе. Она замерла в естественной для себя позе – с распотрошенными часами и ключом в руках, внимательная и сосредоточенная, при этом улыбающаяся, как всегда. – Что же ты наделал?
Линд стоял рядом с ним, опустив руки, сжимая-разжимая кулаки. На шар он смотреть не мог.
– Профессор, так будет лучше.
– Я предупреждал. Я говорил тебе об ответственности, но ее-то тебе как раз хватило, а вот самообладания для борьбы с гордыней и завистью не нашлось. Завистью – кому?! Кальцесу, который, о, ужас, оказался лучшим механиком, чем ты. Ну так и избавился бы от нее полностью, вернул туда, где нашел, зачем весь этот пафос с шаром?
– Вы не понимаете, ничего страшного ведь не произошло, ее можно активировать в любой момент.
– Прекрасно понимаю! А зачем?! Чтобы показать нужным тебе людям? «Смотрите, я сотворил чудо, я – великий создатель и Бог»? Посмотри на нее, ну же! Раз ты ничего страшного не сделал и свои моральные законы не нарушил, то смотри на свое творение прямо и честно.
Не можешь? Я так и думал.
Нет, Линд, ты ни черта не создатель. И даже не мастер. Ты жалкий убийца.
Скальпи, хоть и не могла ответить и даже пошевелиться, была согласна.
Едкий натр горечи от предательства медленно распространялся по ее телу.