А вот и подоспела очередная история от приятеля моего Саньки (предыдущие читайте здесь и тут). На этот раз – производственного характера. Но, как всегда, совсем не скучная, а вовсе даже наоборот. Хотя, казалось бы, речь в ней пойдёт о вещах, скучнее которых трудно что-либо придумать – о технических терминах.
Работает мой товарищ в одной из стратегически важных компаний, производящих тепло и электроэнергию. Стаж имеет солидный – за три десятка лет перевалило. Имена всех деталей всяческих машин-турбин-агрегатов знает, что называется, посреди ночи разбуди – расскажет с закрытыми глазами. Но когда-то было и по-другому.
Пришёл после армии Санька на предприятие, где трудился ещё до службы в электроцехе, а вакансии электрика нету. И предложили ему в турбинный цех пойти. А чё там, спрашивает. Вода-трубы-агрегаты, говорят. Ну, пошёл, что делать. Деньги заоабатывать надо где-то, семья уже имелась.
И попал Санька к одному "великому мастеру", Вован его звали. По словам коллег, когда-то он с красным дипломом институт закончил. Но, на данный момент это был спивающийся по тихой грусти товарищ, с которым вечно мучилась жена. Приезжала сама встречать мужа с работы, чтоб гарантированно и напрямую доставить домой в человеческом состоянии.
Так вот этот мастер всё талдычил Саньке, что, мол, обязательно надо учить технический язык. Мой приятель наставника слушался.
– А я и учу. Ничего ж толком не знал тогда что, где расположено и как называется. А мастер, поскольку прибухивал нехило, не то, что технические – обычные-то слова плохо выговаривал. И в особо невменяемом состоянии пользовался для объяснений чего надо сделать выражениями непечатными. И, что характерно, все сразу всё понимали!
Но, ситуации бывали разные. И не всегда великий и могучий русский матерный мог быть использован в работе. То совесть у человека просыпалась, то трезвость ненадолго возвращалась в измученный организм, то в окружении граждане приличные попадались, чьё ухо могло оскорбить подобное высказывание. И тогда мастер переходил на свою терминологию.
– Если штуковина большая, то это была КОЛЫБАХА. Если железяка поменьше, или, допустим, их много – ХОХОРЯШКИ. Если там одна эта самая откуда-нибудь торчит – то это ТОРЧУШКА. Тележка для груза у него звалась ПРИЛАДА. Не знаю почему, но именно так он всё это называл, зато выучили язык мастера все очень быстро.
И вот как-то вышла одна ситуация. Что-то мы делали на одном агрегате, корячили там. Прибегает мастер и орёт: "Ёкарный бабай, народ, сейчас начальство приедет! Берём ПРИЛАДУ, грузим на неё вот эту КОЛЫБАХУ, вот эти ХОХОРЯШКИ сюда же собираем, и вон те ТОРЧУШКИ вытаскиваем и сюда же кладём. И быстро всё это везём на склад, к чёртовой бабушке!"
А я тут с восхищением ему и говорю: "Вован, ну ты молоток! Вот это знание технического языка! Теперь и я знаю, как оно всё правильно называется, а то мучился с этими терминами, никак запомнить не мог! А ты в одну кучу собрал и выдал сразу! Большое тебе человеческое спасибо!" Сказал так, снял каску и поклон ему земной по русской традиции отвесил.
Вот такой был старший товарищ у Саньки на заре его трудовой биографии. Печально, правда, закончилась стезя у весёлого и находчивого мастера. Не доработав до пенсии, скончался он от цирроза печени. Но стал легендой, передающейся новым поколениям сотрудников предприятия. А как иначе пользу знания технического языка показать? То-то же!
Уважаемые читатели, если вам показалась интересной эта история, можете познакомиться с другими на моём канале. Читайте, добавляйтесь в подписчики, оставляйте комментарии любого характера.