Под финал трехсотлетнего существования российской династии Романовых у цесаревича и двух великих князей вспыхнула пылкая любовь к балерине Мариинского театра. Балетное искусство с итальянской и французской сцены начинает робко проникать к русскому поклоннику в екатерининские времена, однако, не каждый понимает тонкости балетных телодвижений, старые дамы возмущены полуобнаженными фигурами, даже светский «лев» Евгений Онегин восклицает: «Балеты долго я терпел, но и Дидло (французский балетмейстер) мне надоел». Тем не менее, у Пушкина не проходит восхищение выдающейся балериной Авдотьей Истоминой:
Блистательна, полувоздушна, смычку волшебному послушна,
Толпою нимф окружена, стоит Истомина.
Она, одной ногой касаясь пола,
Другою медленно кружит, и вдруг прыжок, и вдруг летит.
Русская прима-балерина одной из первых развенчала «домостроевское» отношение к представительницам балетного искусства. Она считалась одной из самых красивых женщин Петербурга, окруженной толпой поклонников, что не могло не сказаться на личной и творческой жизни. Вышла замуж за своего юного протеже, но недолго продолжалось супружеское счастье, здоровяк-муж схватил тиф и умер. В последние годы сценической карьеры выступала все реже, от былой легкости не осталось и следа, растолстевшая балерина не смотрелась на сцене с исполнением главных партий, поубавилось число прежних почитателей таланта и телесных прелестей.
Последнее упоминание имени великой балерины на театральной афише появилось в 1836 году, и состоялся заключительный спектакль в Александрийском театре. Умерла от обыкновенной холеры, похороны были скромными, никто не вспомнил о том, что она была одной из блистательных танцовщиц.
Традиция повышенного внимания к представительницам балетного искусства неожиданно обнаружилась на рубеже XIX-XX веков, когда засверкали имена Анны Павловой, Веры Каралли, Иды Рубинштейн. До глубины души взбудораженный Максим Горький, припадая к ногам известной балерины Тамары Карсавиной, с нескрываемым волнением гениального писателя произносил одно слово – «божественная».
Будущий царь Николай II без ума влюбился в прима-балерину Мариинского театра Матильду Кшесинскую, особенной красотой не отличавшуюся. Она была женщиной невысокого роста, с обыкновенными руками и ногами, несколько полноватая рядом с изящными танцовщицами императорского театра.
С юношеских лет имевшая место у наследника престола любовь «с первого взгляда» к принцессе Гессен-Дармштадской, будущей императрице Александре Федоровне, не была препятствием для нового увлечения, тем более, что отец Александр III не давал согласия на брак и поощрял связь с балериной, к нему присоединялся и великокняжеский двор. Как говорится, «любовь зла», ломает на своем пути все преграды, не могли они быть препятствием и увлечению цесаревича.
Знакомство состоялось в 1890 году, после спектакля, показанного ученицами театрального училища. Матильда начала искать встреч с цесаревичем, прогуливаясь в местах, где могла с ним как бы случайно столкнуться. На что могла рассчитывать обыкновенная девушка из небогатой польской семьи, кроме своего таланта и стихийно возникшего чувства? Не избалованному женским вниманием в царской семье наследнику, где исключались всякие «телячьи нежности», было близко душевное отношение к нему молодой девушки. Николай неоднократно отмечал танцевальный талант юной балерины и признал, что она ему «положительно, очень нравится».
Через два года Николай и Матильда снова встречаются в театрах, в дневниках она делится переполняющими ее чувствами. Он наносит визиты к ней на съемную квартиру и весело проводит там время, покидая свидание уже под утро, в дневнике Матильды упоминается о поцелуях, в письмах отмечаются объяснения в любви. Николай записал: «Вечером полетел к моей М. К. и провел самый лучший с нею вечер до сих пор. Находясь под впечатлением её - перо трясется в руках!» Перо затряслось от воспоминаний о первом половом акте. Роман с Матильдой продолжался четыре года, после согласия Алисы Гессенской на брак и коронации наследника в 1894 году любовная связь была полностью прекращена.
Эротические «одиссеи» членов императорской семьи после романа цесаревича с Матильдой не прекратились. Каким-то таинственным «магнитом» балерина привлекает к себе внимание двоюродного дяди императора Николая II Сергея Михайловича, одновременно встречается с двоюродным братом царя великим князем Андреем Владимировичем. Кшесинская родила сына от второго любовника, Сергей Михайлович знал об этом, признал отцовство и дал мальчику свое отчество.
Октябрьская революция перевернула всю жизнь Матильды. Вместе с Андреем Владимировичем, сыном Вовой она удачно мигрирует за границу, прихватив накопленные от поклонников богатства, позволившие прожить в достатке многие годы. Долгое время бытовала легенда, что перед отъездом балерина оставила в России еще огромное наследство. Чекисты, родственники, искатели сокровищ тщательно перерыли землю под фундаментом подаренного цесаревичем шикарного дворца в Петербурге (сейчас музей политической истории), обыскали дачу в пригороде «Стрельна», все усилия результатов не принесли.
По поводу предстоящей встречи с князем Андреем перед отъездом в Венецию Кшесинская писала: «В моей душе боролись чувство радости снова увидеть Андрея и чувство угрызения совести, что оставляю Сергея одного в столице, где он был в постоянной опасности». С великим князем Сергеем Михайловичем она больше не увиделась, в июле 1918-го его, вместе еще с несколькими Романовыми, большевики-изуверы прикончили в Алапаевске.
По приезде во Францию Матильда и Андрей Владимирович поженились, получив на брак разрешение великого князя Кирилла Владимировича, считавшегося главой дома Романовых за рубежом. Когда финансовые запасы начали иссякать, Кшесинская открыта собственную школу балета и стала успешно вести занятия. В 1956 году умер супруг. «С кончиною Андрея кончилась сказка, какой была моя жизнь» - писала она в мемуарах. Скончалась великая балерина, не дожив один год до ста лет.
Из всех этих романтических историй возникает вопрос, почему именно балерины оказываются в поле зрения любвеобильных высоких господ? Недостатка в любовницах никогда не было у представителей царского двора среди светских женщин, красотой и манерами обольщения мужского пола намного превосходящих известных театральных Терпсихор. Многие члены императорской фамилии прославились эротическими похождениями, известными в свете и строго не осуждаемыми обманутыми женами. Одна из дам призналась Николаю I в том, что он самый красивый мужчина, в ответ император посоветовал спросить об этом его супругу.
Артистки драматических театров, задрапированные наглухо в длинные платья, могли лишь талантливой игрой очаровать мужского зрителя. Балерины имели более фривольные театральные одежды, доступные демонстрировать в полевой бинокль изящные конечности, тонкую шею, грацильную фигуру, другие прелести женского организма. Поэтому не удивительно, что среди них поклонники искусства обнаруживают объект своих сексуальных увлечений.