- Следующая остановка «Площадь труда». Сергей Петрович оставил микрофон и посмотрел в боковое зеркало, убедиться, что пассажиры благополучно загрузились в салон. Перевел взгляд на дорогу и неспешно утопил педаль газа.
Мужчина уже двадцать лет работал на этом маршруте. Автобус свой он звал лайнером. Уважал его, да что там, просто боготворил безотказную машину. Когда случались поломки, переживал, хандрил. Иногда сам заболевал, но к моменту выезда из парка, обязательно был на ногах. В парке его любили и, звали просто по отчеству - Петровичем. Как дань отцу заправильного сына. Петрович очень любил свой город и свой маршрут. Пассажиров своих он тоже любил. Многих знал в лицо, ведь они росли на его глазах, взрослели, обзаводились детьми, постепенно старели. Своих-то детей у него не было. Жена, почему-то не хотела. Многие женщины не могут, это понятно. А она именно не хотела. Он, скрепя зубы, терпел. Не бросать же, вроде женщина хорошая. Он бросить не смог, а она вот смогла. Без объяснений, буднично обронила: - Ну, бывай,- и убыла с места прописки. Пережил, помогла работа. Он отчетливо помнил тот хмурый осенний день, когда в салон вошли незнакомые пассажиры - пожилая женщина и девочка. -Вот, полюбуйтесь,- как к старому знакомому обратилась к Петровичу старушка, покупая билет, - в школу вызвали. Деремся мы. Покоя нет бабке. -А родители чего?- улыбнулся Петрович девочке одними глазами. Устраиваясь на переднем сидении, пожилая женщина замахала руками: - Ой, сами непутевые. Уехали на севера и сгинули. Меня выписали приглядывать за горем луковым. Петрович поглядел на парочку в зеркало. Смешная девчонка, отвернулась к окну, нахохлилась, но бабку слушается, не огрызается. Вот и у него могла бы быть дочка. А хоть как эта, смешная, с косичками. Ну, а чего? Уж он бы все для нее сделал. Так и стал он примечать девчонку. Когда двери попридержит, чтоб добежать успела. Когда на остановке дольше постоит. Школа то рядом. А один раз увидел, как ее девчонки окружили. Вроде не дерутся, но разговор явно на повышенных тонах. Извинился перед пассажирами, остановил лайнер. И, грозя кулаком, прокричал с подножки: -А ну прекратите. Эка я вам! На следующее утро, дождавшись девчонку, поинтересовался: - Чего хотели-то? Она пожала плечами и улыбнулась: - Да из-за Сашки все. Злятся. Он мне проходу не дает, симпатизирует. Девочка устроилась удобнее у передней двери: - Меня Лиза зовут. Можно я здесь постою. Петрович кивнул и представился: - Меня Сергеем Петровичем звать. Но можешь звать Петровичем, как все. Так и началась их Лизкой дружба. Ну как дружба. Здоровались, болтали о том, о сем, пока ехали до школы и со школы. А одним весенним вечером он увидел ее сидящей на остановке. В автобус она не пошла. Рукой махнула, и осталась сидеть на лавке. Петрович забеспокоился, объявил пассажирам, что отлучится на пару минут и выбрался с водительского места. - Чего сидишь? Случилось что-то? – подошел он к сидящей неподвижно девочке. Она взглянула на него исподлОбья и протянула щенка: - Вот! Незнаю куда его. Петрович уставился на кудлатую, невыразительную собачонку: - А взяла где? Девочка горько сморщилась: - У метро. Тетка коробку оставила, а она пищит. Я заглянула, там он. - Так домой неси. Бабушка, небось не прогонит, - посоветовал мужчина. Лиза отвернулась, засопела, и тихонько заплакала: - Умерла она. Я с теткой теперь. Не любит она животных, погонит. Петрович вздохнул: - Понятно. Что? Обижает тетка? Лизка замотала головой, да так, что тонкие косички поскакали по худеньким плечам: -Нее, тетка хорошая. Но собаку не возьмет. Петрович поскреб затылок: -Давай так. Я собаку давно хотел, да мне тоже не разрешали. Пса твоего возьму, не переживай. И беги в автобус скорее, тетка волнуется, небось. Глаза ребенка загорелись: -Ой, правда? А я в гости к вам буду приходить, можно? Мужчина нахмурил брови: -Ты это брось. Никогда, поняла, никогда не ходи ни в какие гости. Ни к собачкам, ни к кошечкам, ни к птичкам. Ни к их хозяевам. Завтра придем гулять на бульвар к вам в шесть вечера. И ты приходи. Так и началась их настоящая дружба. Пса сообща назвали Тишкой. Гуляли с ним вечерами, когда у Петровича была утренняя смена. Вырос тот невысокой серой, смешной шавкой, но ума был недюжинного. Тапки Петровичу носил, газеты подавал. Лизку любил очень, хвостом за ней ходил, руки лизал. А уж, как она его любила – тискала, целовала, командам учила. Время летело. Лиза выросла, встречи их стали редкими. Только разговоры телефонные, ни к чему не обязывающие. Петрович на пенсию собрался. Хоть и трудно было оставлять свой лайнер, но годы брали свое. Тяжело стало мотаться по городу, особенно в дождливую погоду. Суставы ныли, спину ломило - не молод уже. И решил он за город перебраться. Давно хотел. Лизе решил пока ничего не говорить - сюрприз устроить. Очень она любила на природе бывать. А там лес, речка рядом. Покупатели на квартиру нашлись быстро. Вежливые, обходительные люди – семейная пара. Они ему и дом нашли хороший, добротный. Сами отвезли, показали. Все быстро оформили, с чемоданом и собакой повезлина на новое место жительства. Вещи, пообещали, следом поедут. Петрович радовался, надо же, повезло. Он-то без помощи, неделю бы возился с переездом. Ехали они долго. Он немного устал, и его угостили горячим чаем из термоса. Только он неловкий, половину расплескал, да быстро ладонью с сиденья стряхнул…. Потом наступила темнота. Очнулся он в лесу от того, что Тишка громко скулил и лицо его лизал. Вечерело.. где-то рядом слышался шум проходящих поездов. Голова мужчины нещадно болела, в глазах стоял густой туман. Но откуда-то из подсознания выплыли обрывки фразы: - Да брось его, сам сдохнет... С трудом поднявшись, Петрович поплелся к железнодорожной ветке: - Ничего, Тишка. Прорвемся. До города добрались ночью. На вокзале переждали, а утром пошли в полицию. Люди в форме разобрались с делом быстро. Только выяснилось, что Петрович сам все бумаги подписал собственноручно. Не подкопаться. Читал то он только один экземпляр, а остальные подмахнул не глядя. Ведь это копии. А оказалась в них совсем другое значится – дарственная на его двушку тем милым людям. Так-то. Все по закону. Решил пожилой мужчина к Лизе за помощью обратиться, да только телефон ее не отвечал. А адреса Петрович узнать за все годы не удосужился. Покружил в том районе, у прохожих поспрашивал. Никому девушка не знакома. Рукой махнул – значит не судьба. Да и стыдно было девочке бездомным на голову свалиться. Сидел однажды он на лавочке, печалился. За что жизнь с ним так, что он плохого сделал? Возможно, и хорошего делал мало, но, ведь подлецом его никто назвать не посмеет. - Ни детей, ни дома, ни дерева. Печальный итог? – решил он, - хотя почему итог? А собаку куда? Жизнь Петровича наказала, а ему пса наказывать за что? Только Тишка и держал пожилого мужчину на этом свете. Если бы не пес, наложил бы на себя руки, не побоялся греха. Так они до зимы и кантовались. Хоть и небольшая, но пенсия у него была. А потом наступили холода, и каждая ночь стала настоящим испытанием на выносливость. До вечера Петрович с Тишкой просиживали на вокзале, потом плелись в бывший свой дом, к дворнику Макарычу. Тот позволял переночевать в его подвальчике с метлами и тачками. За это, пожилой мужчина утром убирал половину его участка. С бомжами Петрович не сдружился. Виной тому выпивка. Ему то пить не с руки, пса кормить нужно. А те клянчат, проставляться по каждому поводу требуют. Так и жил, утром уберет два двора и на вокзал до вечера. Там люди ходят, не так одиноко. Хоть мысли страшные в голову не лезут. В тот день, Петрович тоже сидел на лавочке у знакомого вокзала. Грел руки о стаканчик с чаем, да выглядывал, куда подевался верный Тишка. Когда рядом остановилась какая-то женщина, сразу внимания и не обратил. Мало ли кому придет мысль рядом постоять, вокзал все же. Только резвившийся рядом пес вывел мужчину из задумчивости. Поднял глаза, а рядом Лиза. Стоит рот ладошкой прикрыла, слезами давится: -Дядя Сережа, нашелся! Как хорошо, что я на электричке собралась поехать! Тишка у кассы меня узнал, сюда привел. Присела рядом, обняла: - Я замуж вышла. Приходила к тебе, на свадьбу звать, а там люди чужие – прогнали. У мужа Кости сегодня дела, вот я и решила ехать своим ходом. А тут пёс меня узнал, слава богу. Лиза плакала и смеялась, обнимая старика. А тот только горестно мотал головой. Немного успокоившись, молодая женщина поднялась и потянула Петровича за собой: - Поднимайся, поехали. Тот стал отнекиваться: -Куда? Неудобно, у тебя своя жизнь. Только девушка не отступала: - Перестань. Поехали в деревню. У нас там домик свой, от бабушки мужа остался. Но, Петрович уперся: - Не поеду нахлебником, Лиза. Она рассмеялась: - Каким нахлебником? Еще чего. У тебя много должностей будет. И управляющий, и садовник, - принялась загибать пальцы, - а Тишку в сторожа запишем. На жизнь заработаете. К кому же мне обращаться за помощью, если не к своим? Задумался Петрович. А что он теряет. Ну присмотрит за домиком. Всё крыша над головой будет. А убирать двор – так ему не привыкать. Хоть в тепле будут зимой. Махнул рукой и поднялся за Лизой. Еле успели на отходящую электричку. Устроились на жесткой деревянной скамье и поехали. Хотел было рассказать ей дорогой, что произошло. Только она его остановила: - Знаю я все. В милиции нам рассказали, когда подали тебя в розыск. Забудь, как страшный сон. В деревню приехали уже поздно. Когда подвела его Лиза к уходящему вдаль забору, старик присвистнул. - Ничего себе домик. Да здесь целая усадьба. Девушка заразительно рассмеялась: - Не думала я, что работы испугаешься. Он только махнул рукой и шагнул за ней внутрь. Хоть и поздно было, но баньку истопили. Петрович долго хлестал себя веником на чистом сосновом полкЕ, наслаждаясь забористым духом. Побрился, выданным Лизой станком, обрезал длинные волосы. Счастливый и чистый мужчина до полуночи пил чай с девушкой. А утром пошли они смотреть хозяйство. Лиза указала рукой на стоящий поодаль от основного добротного двухэтажного дома, сруб: -Принимай, Петрович! Это домик для гостей. Там все, что нужно для жизни есть, даже печь русская. Теперь он твой. Так и зажили. Молодые приезжали каждые выходные, помогали по хозяйству. Петрович их очень ждал, дом к приезду протапливал, баньку готовил. Очень они ему нравились – улыбчивые оба, правильные, добрые. А однажды, Костя пригласил его на разговор: - Помогите нам, Сергей Петрович. У меня мама недавно умерла. Отец совсем сник, жить не хочет. Вот если бы Вам растормошить его удалось. Старик пожал плечами. Чем он мог помочь. Не умел он утешать скорбящих. Но кивнул, соглашаясь. Нужно попробовать, раз помощи просят. Через два дня ребята привезли в большой дом мужчину в возрасте, Олега Борисыча. Был он молчаливым, но не печальным, а скорее надменным каким-то, отметил для себя Петрович. - С какой стороны к такому подступиться? – думал он, - ведь большой начальник в прошлом. Как мне его расшевелить, с восьми классами образования? Но, раз обещал, попробовать стоит. Близился Новый Год. Лиза с Костей предупредили, что праздник встречать приедут к старикам. И Петрович придумал нарядить одну из растущих на участке елочек. Придумать то придумал. А наряжать чем? Олег Борисыч носа из дома не кажет. С кем посоветоваться? Долго старик сомневался, но решился и потопал к большому дому. Вошел, кликнул Костиного отца. А тому, видно, надоело бирюком сидеть. Живо спустился с лестницы и закивал, поняв, в чем дело. Вместе они отыскали в доме коробку с красивыми стеклянными игрушками. Вместе нарядили, ближайшую к дому раскидистую ель. Вместе расчистили дорожку от калитки. А к вечеру следующего дня приехала Лиза. Решила пораньше начать приготовления к празднику. Быстро прибежала до участка с электрички. Промчалась по расчищенной дорожке к большому дому. Заглянула внутрь и остолбенела. Дом был темным и не топленным. Крикнула Олега Борисыча, не получила ответа и, в ужасе поспешила к Петровичу. - Что могло случиться со свекром? Неужели, Петрович не уследил? – испуганно думала она. Девушка стукнула в деревянную дверь и, не дожидаясь ответа, мрачная шагнула внутрь. В небольшой комнате горел яркий свет, а за круглым столом сидели оба мужчины и играли в шахматы. Хотела было разреветься от радости, но подумала, что напугает всех, улыбнулась через силу. Услышав шум, старики развернулись к ней. А потом загалдели, как мальчишки, перебивая друг друга: - Чего не предупредила? Шла одна по темноте. Мы как? Да нормально. Вместе вот. А чего два дома топить? Елочку нарядили, видела? Потом был Новый Год, с шашлыками, шампанским и фейерверком, которым любовалось все село. А летом два чинных мужика гуляли по деревенским улицам с детской коляской. Впереди торжественной процессии, неизменно трусил лохматый серый пес, распугивая грозным рыком обнаглевших вконец черных котов и не в меру любопытных соседей.