С возрастом Акулина стала суеверной. Кто бы сейчас узнал в этой женщине, кормящей огонь, ту боевую комсомолку, которая активно боролась с отсталостью и мракобесием стариков в их селе? Но жизнь, как говорится, заставила.
Был когда-то у Акулины сын, веселый и работящий Володька. Уехал учиться в город, да так там и обосновался. Закончил техникум связи, устроился на работу в «Электросети», получил жилье. Девушка хорошая встретилась, женился. Один за другим дети родились, Дамир и Машенька, казалось бы, жить да жить. Но судьба распорядилась иначе, в одночасье остались внуки круглыми сиротами. Акулина тогда в город приехала, хотела детей забрать. Но в горисполкоме ей отказали, отдали предпочтение бабушке по матери: у той и работа хорошая, и жильё в городе, где для детей возможностей больше. Акулина спорить не стала, сватью она уважала и ценила. Договорились, что Дамир и Машенька будут к ней, Акулине, на каникулы в гости приезжать. Так и повелось, внуки каждое лето проводили у второй бабушки в селе, набирались сил перед следующим учебным годом.
Когда Володька погиб, Акулина много слёз пролила. И вот тогда-то шепнул ей кто-то из деревенских, она уже и не помнит точно кто:
- Это, Акулька, тебя духи наказали! Ты с ними боролась, кричала на всех углах, что их нет, вот и отомстили. Помнишь, как ты возражала, чтобы Володьке прозвище давали? Кричала: он Владимир и всё тут! Всё так всё, да вот нашли его духи. А если бы ты запутала в детстве следы, был бы твой сын сейчас жив и здоров.
Не знаю, как у других народов, но у юкагиров было принято давать детям прозвища – специальные имена, чтобы запутать духов. Считалось, что за каждым ребёнком крадётся плохой дух, который может забрать душу, а то и вовсе его самого. Поэтому до определённого возраста, до 5 – 6 лет, ребёнка называли как угодно, только не по имени – дух путался, терял след и опасность обходила стороной.
Сейчас вспоминаю, что папа называл меня мышкой, причём на трёх языках – русском, юкагирском и якутском, получалось три разных слова по звучанию. Когда подросла, папа называл или просто дочей, или Талей, Наташей же - очень редко. И дядя Прокопий, он тоже называл меня «падьэдуо», это по-юкагирски означает «дочка».
Акулина тогда впервые призадумалась, а может, правы люди? Ведь не на пустом месте все эти обычаи и приметы придумывались? Внуков, приезжавших погостить, по именам звать перестала, обращалась «сынок» и «доченька», а на людях говорила просто – «мальчик» и «девочка». Дети между собой посмеивались:
- Опять бабушка забыла, как нас зовут! Надо ей сказать, что я – Константин Иванович, а ты – Марфа Васильевна, русская царица!
Дамир недавно посмотрел новую кинокартину «Иван Васильевич меняет профессию», там царицу звали Марфой Васильевной, а о том, что на деле она была царицей всего две недели, мальчик тогда не знал. Кто такой был Константин Иванович – история скромно умалчивает.
В остальном бабушка с внуками ладили отлично, она учила их юкагирскому языку, национальным обычаям и народным промыслам. Вместе они ловили рыбу, собирали ягоды, да и вообще никогда не скучали. В конце лета она отвозила детей в город – загоревших, окрепших, с кучей гостинцев.
Дети бы с радостью ездили и на осенних, и зимних, и весенних каникулах, но дорога была не самая близкая и лёгкая: сначала до райцентра на вертолёте (дороги не было, только автозимники или на лошадях), потом почти 6 часов на самолёте с двумя посадками (летал Ан-2, позже появился Як-40 и время полёта сократилось). Лета они ждали с нетерпением, скорее бы к бабушке Акулине!
Но однажды Маша прилетела одна. Ей уже исполнилось 15, и в этот раз другая бабушка её не сопровождала. Маша рассказала, что во время очередного медосмотра в школе у Дамира обнаружили болезнь. Ту самую, которая мучила всех наших родственников с папиной стороны: туберкулёз. Парня забрали в туберкулёзную больницу.
- Он там уже почти полгода, бабушка. И еще столько же лежать будет. Меня тоже забирали, но я всего месяц там пробыла. Потом сказали, что всё нормально, вот я и приехала.
Акулина гладила плачущую внучку по голове, а сама думала почему-то про духов, которые добрались до её мальчика.
Дамира выписали только через год, получается, он провёл в больнице более полутора лет. В девятый класс он не пошёл, приехал жить к Акулине. Устроился в совхоз конюхом, так и жил в одиночестве, не женился и умер совсем молодым, не дожив даже до 30-ти.
А Маша в городе вышла замуж, родила мальчиков-близнецов, развелась и снова вышла замуж. Бабушка по матери умерла, помочь было некому, и Маша привезла детей к бабушке Акулине. Предполагалось, что на год-полтора, оказалось, навсегда. В новой семье у неё родились ещё дети, муж «не своих» не любил… Так что Вовка, названный в честь дедушки, и Виталька, названный почему-то в честь космонавта Севастьянова, переселились к прабабушке Акулине.
Теперь Акулина была «учёная». Никаких «Вовок» и «Виталек», нечего духам знать, где живут её мальчики! Но с прозвищами было всё не слава Богу.
Поначалу она стала называть Вовку «первач», он был старше брата на полчаса. Но местные мужики стали странно коситься, когда Акулина в магазине рассказывала о «перваче», внимательно прислушивались к словам старой женщины, а поняв о чём, вернее, о ком она говорит, сплёвывали от досады. Акулина не понимала этой странной реакции, пока её не просветили, что первач – это самогон! Акулина при этих словах сама сплюнула, ну надо же! Тогда Вовку торжественно переименовали в Красного Кавалериста. Он с детства любил лошадей, а ещё у него были будёновка и пластмассовая сабля. Но и это прозвище не прижилось по той простой причине, что мальчик не мог выговорить слово «кавалерист». Кем потом только бабушка его не называла, и Зайчиком, и Следопытом, и даже Орлиным глазом.
Окончательное прозвище, однако, внук принёс из детского сада. В один из вечеров он, широко улыбаясь, заявил:
- Бабушка, я сегодня был Паровоз! Тю-тю! – мальчик поднял вверх правую руку и пояснил, - Это труба. По ней дым идёт!
Так до конца школы он и остался Паровозом, хотя к тому времени происхождение этого прозвища немного подзабылось.
Витальку она сразу начала называть Космонавтом, а как ещё? Но Вовка устраивал истерики, он тоже хотел быть космонавтом! Называть детей «Космонавт-один» и «Космонавт-два» было глупо, и Акулина призадумалось. Она рассеянно гладила правнука по волосам, и вопрос вырвался сам собой:
- Кто же ты у меня, мой хороший?
К её удивлению, мальчик ответил сразу, не задумываясь:
- Я – Барбарис, отважный охотник на медведей!
Конечно, выяснилось, что он перепутал имя охотника Брабеуса из сказки с названием конфеты, но это уже было неважно – имя было найдено.
Так они и жили, старая Акулина, Паровоз и Барбарис – отважный охотник на медведей. Люди слышали эти прозвища и частенько говорили:
- Да, была Акулина самой светлой головой нашего села, а к старости совсем умом поплохела, дала такие странные имена собственным правнукам!
А она внимания не обращала, болтают и пусть себе! Вечером, когда мальчики засыпали, она нюхала их головки (у юкагиров детей не целуют, а вдыхают запах волос) и бормотала:
- Пусть что угодно говорят, подумаешь! Зато я так хорошо следы запутала, никаким духам до вас не добраться, - она поправляла сползшие во сне одеяла и добавляла, - Вырастете большими и сильными, проживёте хорошую длинную жизнь, и ни один чёрт вас с пути не собьёт, уж я-то постараюсь…
Так оно и вышло.