Влюбить в себя Малкочоглу - задачка для для продвинутых. Даже династийные барышни не справлялись. Не помогала ни красота, ни личное обаяние, ни роскошные наряды, ни "полцарства впридачу", полагавшиеся будущему мужу. Что уж говорить о простых барышнях, которым и с социальным статусом-то не слишком повезло (привет заведению, в котором трудилась Эленика)...
И всё же одной из династийных барышень почти удалось поймать Бали-бея за усы удачу за хвост. "Пацанка" Айбиге сумела так всколыхнуть душу славного Малкочоглу, что он перестал цепляться за память об Армин и за свою репутацию однолюба. Созрел, наконец, для новых отношений. Даже готов был жениться! И на авантюру с побегом подписался.
Пока он встречался с Айбиге в зарослях дворцового сада, за парочкой рьяно следила юная интриганка Михримах. Ей в столь нежном возрасте в куклы бы ещё играть, ан нет - луноликая дочурка Сулеймана целого Бали-бея себе в игрушки захотела. Усатый дядя знал о её ревнивой детской любви, но не обращал внимания. Надеялся, что султанша вырастет и поумнеет.
Надежды не оправдались. Повзрослевшая Михримах преследовала бея с удвоенным рвением. Ведь он до сих пор был свободен - его личное счастье с Айбиге накрылось медным тазом. Крымскую принцессу сослали восвояси, поближе к папе родному, а Бали-бей не рискнул ехать за ней следом и доводить роман до хэппи-энда. Потому что понял: в случае чего точку в этом романе придётся ставить собственной головой.
Михримах азартно бегает за усачом, успокаивая себя, что он "никуда не денется, влюбится и женится". А потом искренне недоумевает, почему герой её романа упирается изо всех сил. Девушке было очень обидно: какая-то Айбиге, которая до прибытия в Топкапы даже платья носить не умела, смогла в себя Бали-бея влюбить, а она, дочь самого Сулеймана Великолепного, - нет.
А секрет был прост. Место в сердце Бали-бея могла занять только гордая и недоступная. Доступные вокруг него и так складывались штабелями. Он иногда проводил с ними время. Это было весело, но не серьёзно.
По-настоящему недосягаемой для него оказалась одна Армин. Там даже свадьба на досягаемость не повлияла. Потому образ покойной супруги для Бали-бея остался при ореоле идеала.
Айбиге тоже сначала выбирает выигрышную линию поведения: она ни во что не ставит господина Малкочоглу, дерзко над ним насмехается и, как полагается истинной феминистке, не спешит таять от его мужских чар. "О, да она не такая как все!" - подумал он. Крымчанка вызвала у него неподдельный интерес.
Как только к Бали-бею от Айбиге стали поступать сигналы "Я вся твоя!", этот интерес оказался в фазе отлива. Медленного, но верного. Да, красавец-мужчина соглашается на побег с возлюбленной, но уже на корабле его настигают сомнения: а туда ли я плыву, и зачем мне "вот это вот всё"?
Момент, когда Айбиге уже совсем решила отдаться, можно считать окончательным отворотом. Бей, похоже, совсем охладел к девушке. А тут и погоня вовремя подоспела, чтобы вернуть беглецов во дворец и воздать по заслугам. Полежав на лобном месте, пересмотрев свои взгляды на жизнь и на женщин, Бали-бей принимает решение: больше никаких принцесс!
А из Михримах соблазнительница никудышная. Во всяком случае, применительно к Бали-бею. С Рустемом оказалось проще, но там другие механизмы были задействованы.
Не умела султанша Михримах создавать дистанцию между собой и мужчинами, не умела разжигать в них охотничьи инстинкты. Ей бы у дочери еврейского менялы поучиться, но сюжетные линии не пересеклись.