Я полностью осознаю, что основная цель Хрущева состоит в том, чтобы увеличить возможности в Берлине, и мы тоже готовы играть там и на Карибском море главную роль. То, что является важным в этот момент высочайших испытаний, так это чтобы Хрущев понял, что если он рассчитывает на слабость или нерешительность, то он просчитался.
Президент Кеннеди, из секретной телеграммы британскому премьер-министру Гарольду Макмиллану о фотографиях, доказывающих наличие советских ракетных баз на Кубе, 21 октября 1962 года
Есть много людей в мире, которые действительно не понимают или только говорят, что не понимают, что является самой большой проблемой между свободным миром и коммунистическим миром. Пусть они приедут в Берлин. Есть такие, которые говорят, что коммунизм – идея будущего. Пусть они приедут в Берлин. И есть такие, которые говорят, что и в Европе, и в любом другом месте мы можем сотрудничать с коммунистами. Пусть они приедут в Берлин. И есть даже такие, которые заявляют, что да, коммунизм является системой зла, но это не мешает нам сотрудничать с коммунистами в сфере экономики. Пусть они приедут в Берлин…Все свободные люди, где бы они ни жили, – граждане Западного Берлина. Поэтому я, как свободный человек, с гордостью заявляю: "Я – берлинец!"
Президент Кеннеди, из речи, произнесенной в Западном Берлине, 26 июня 1963 года
Берлин и Гавана.
Середина августа 1962 года
Спустя год после того, как президент Джон Ф. Кеннеди согласился со строительством Берлинской стены, две драмы, разыгравшиеся на расстоянии восьми тысяч километров друг от друга, показали высокую цену одного из худших шагов, когда-либо предпринятых современными американскими президентами.
Действие первой драмы начало разворачиваться под яркими лучами горячего берлинского солнца в два часа дня, когда восемнадцатилетний каменщик Петер Фехтер и его друг Гельмут Кульбайк побежали к свободе через полосу смерти, нейтральную зону у Берлинской стены. Первый из тридцати пяти выстрелов раздался после того, как юноши перебирались через заграждение из колючей проволоки. Две пули попали в спину и живот Фехтера, и он видел, как его более проворный друг вскарабкался на стену. Фехтер упал у подножия стены. Он лежал в позе эмбриона, обхватив себя руками; ботинок с левой ноги соскочил, и была видна белая лодыжка. Более часа его постепенно слабеющий голос взывал о помощи, пока жизнь выходила вместе с кровью из многочисленных ран.
В то же самое время начали тайно причаливать в одиннадцати кубинских портах советские суда с советскими ядерными ракетами с достаточной дальностью и мощностью, чтобы стереть с лица земли Нью-Йорк и Вашингтон. 26 июля советский теплоход "Мария Ульянова", названный в честь матери Ленина, первым из восьмидесяти пяти советских судов, которые в течение последующих девяноста дней совершат сто пятьдесят рейсов на Кубу и обратно, пришвартовался в порту Кабаньяс.
Суда доставили на Кубу подразделения ракетных войск, два вида ракет средней дальности (16 пусковых установок и 24 ракеты Р-14; 24 пусковые установки и 36 ракет Р-12).
А теперь вернемся в Западный Берлин. Полицейские и репортеры наблюдали и фотографировали Фехтера, умирающего от потери крови. Американские солдаты стояли в стороне, выполняя приказ, согласно которому они не могли оказывать помощь потенциальным беженцам, если те находились на коммунистической территории. Толпа жителей Западного Берлина выкрикивала проклятия в адрес восточных немцев, называя их убийцами, и американцев, которые вели себя как трусы. Один из американских военных полицейских сказал: "Это не моя проблема". Его слова, вызвавшие взрыв возмущения, появились на следующий день в газетах.
Что касается восточногерманских пограничников, то они не стали оказывать помощь умирающему Фехтеру, опасаясь, что американские солдаты откроют по ним огонь. Только когда стало ясно, что юноша умер, восточногерманские полицейские под прикрытием дымовой завесы вынесли тело. Однако фотограф успел заснять эту сцену, удивительно напоминающую сцену снятия тела Иисуса с креста. На следующий день на первой полосе газеты "Берлинер моргенпост" была напечатана фотография: трое полицейских в шлемах, двое из них с пистолетами-пулеметами Томпсона, держат безжизненное тело Фехтера с бессильно повисшими руками и запястьями, запачканными кровью.
Убийство Фехтера не оставило равнодушными жителей Западного Берлина. На следующий день десятки тысяч демонстрантов вышли на улицы, протестуя против бессилия американцев так же гневно, как они выступали против жестокости коммунистов. Они дали выход накопившимся чувствам гнева и разочарования, и западноберлинским полицейским пришлось использовать брандспойты и слезоточивый газ, чтобы помешать своим согражданам штурмовать стену. Корреспондент "Нью-Йорк таймс" Сидни Грасон назвал это "почти невероятной сценой". Грасон написал: "Более чем какой-либо другой случай с момента строительства стены, одинокая и жестокая смерть Петера Фехтера заставила жителей Западного Берлина испытать чувство беспомощности перед лицом надвигающегося вторжения столь ловко сработанного коммунистами".
Тем временем на Кубе в середине августа разведывательные самолеты ЦРУ зафиксировали с помощью аэрофотосъемки повышенную активность русских на море. Солдаты разгружали суда ночью при свете уличных фонарей и перегружали на закамуфлированные автотранспортные средства, такие длинные, что солдатам приходилось разрушать крестьянские дома, чтобы они могли повернуть на узких грунтовых дорогах. Командиры – если не вели войну с москитами, жарой или муссонами – сообщали в Москву о достижениях через курьеров; радио и телефон в целях конспирации не использовались.
22 августа ЦРУ предупредило Белый дом, что более пяти тысяч русских прибыли на более чем двадцати судах, груженных большим количеством разнообразной техники – машины, средства связи, строительное оборудование. Аналитики ЦРУ сообщили, что скорость и количество советского персонала и техники, доставляемых в страну, не входящую в советский блок, "беспрецедентны; не имеют отношения к оказанию военной помощи; явно затевается что-то новое". В течение двух следующих месяцев ракеты на Кубу не поступали, и американские разведывательные службы пришли к выводу, что Москва, вероятно, занимается усилением кубинской системы противовоздушной обороны.
На первый взгляд, казалось бы, трудно связать убийство молодого каменщика в Восточном Берлине и скрытное перемещение советских войск и техники на Кубу. Однако, взятые вместе, они символизировали два самых важных последствия событий в Берлине в 1961 году, в которых Кеннеди действовал неправильно.
Первое последствие носило долгосрочный характер: раздел Европы в период холодной войны длился более трех десятилетий. Возведение стены не только остановило развитие Восточной Германии в то время, когда жизнеспособность страны вызывала сомнение, но и обрекло следующее поколение – десятки миллионов жителей Восточной Европы – на жизнь при авторитарном, советском стиле правления, ограничивающем личные и национальные свободы.
Второе последствие выявилось значительно раньше: Карибский кризис с его угрозой ядерной войны. Хотя историки превозносят Кеннеди за то, как он справился с Карибским кризисом, Хрущев ни за что не стал бы рисковать, размещая ядерное оружие на Кубе, если бы не решил, исходя из поведения американского президента в Берлине в 1961 году, что Кеннеди слаб и нерешителен.
Теперь миру известно то, что Кеннеди не мог представить себе тогда: Берлинская стена пала в ноябре 1989 года, год спустя, в октябре 1990 года, произошло объединение Германии, а еще через год, в конце 1991 года, произошел распад Советского Союза. Для историков весьма заманчиво, учитывая благополучное окончание холодной войны, поставить в заслугу Кеннеди больше, чем он того заслуживает. Они доказывают, что, не воспрепятствовав строительству Берлинской стены, избежав тем самым ненужного риска, Кеннеди предотвратил войну и подготовил почву для окончательного объединения Германии, освобождения порабощенных народов советского блока и расширения свободной и демократической Европы.
Однако факты – открывшиеся новые доказательства и более тщательное изучение мнений и документов – требуют несколько поумерить восторги. Советник по вопросам национальной безопасности Брент Скоукрофт в предисловии к этой книге дважды отмечает, что "история, к сожалению, не раскрывает свои альтернативы". Но предоставляет очевидные факты. Мы уже никогда не узнаем, закончилась бы раньше холодная война, если бы Кеннеди действовал более решительно. Однако не вызывает сомнений тот факт, что поведение Кеннеди позволило восточногерманским лидерам остановить поток беженцев, а затем на протяжении двадцати восьми лет вести страну к гибели. Факты также ясно указывают на то, что желание сохранить Западный Берлин свободным не являлось основным фактором, повлиявшим на поведение Кеннеди в 1961 году.
В первый год своего президентства Кеннеди сосредоточил усилия на попытке остановить распространение коммунизма в развивающихся странах, а не на том, чтобы остановить коммунизм в Европе. Что касается Берлина, то он старался не допустить нарушения стабильности и просчетов, которые могли привести к ядерной войне. В отличие от своих предшественников, президентов Эйзенхауэра и Трумэна, он освободился от канцлера Конрада Аденауэра и его надежд на объединение Германии.