Против порядка Дмитрий Федорович бунтовать не решился, кивнул мне, чтобы расплатился, и, одернув вицмундир, потопал к выходу. Вот тогда-то и началось самое интересное.
У входа в ресторан посетителей уже ожидали экипажи, вызванные голосистыми швейцарами. Они один за другим подъезжали к парадному входу. Посетители этого дорогого заведения сплошь были люди значительные или чиновные, потому швейцары с особой лихостью кричали:
«Карету действительного статского советника такого-то» или, скажем, «карету обер-прокурора», а когда вышел Дмитрий Федорович, то выкликнули всего-навсего «коллежского асессора». Немедленно к подъезду ресторана подъехала ободранная коляска, запряженная какой-то водовозной клячей. Селиванов, даже не взглянув на подъехавшее убожество, высматривал свой чудесный экипаж, как вдруг из коляски его окликнул знакомый голос:
- Ваше благородие, прошу садиться!
Дмитрий Федорович сначала даже не понял, что обращаются к нему, но, присмотревшись, узнал своего кучера и встал, как громом пораженный.
- Ты это чего, Василий? - воскликнул он. - Где моя карета?
- Так это она и есть, - откликнулся кучер, отворачиваясь от барина, - али не признали?
- То есть как это так, моя? Ты куда мою карету дел?
- Не пойму о чем это вы, ваше благородие, - ответил на это Василий. - Это и есть ваш экипаж, другого у нас отродясь не было.
Вышедшие вслед за нами посетители с интересом слушали пререкание подвыпившего господина, не узнавшего собственную коляску. Однако Дмитрию Федоровичу было не до случайных зрителей.
- Да я тебя подлеца запорю, ты куда мою карету и лошадей дел?! - закричал он так громко, что тут же прибежали два околоточных.
- Что за шум? - строго спросил один из них толстоватого господина в помятом от долгого сидения вицмундире.
- Ограбили, - завопил Дмитрий Федорович, указывая на кучера, - вяжи его, подлеца!
- Что случилось, о чем шум? - строго спросил Преображенского полка поручик, подходя к начавшей собираться толпе.
- Да вот, господин коллежский асессор какую-то особую карету требовают, - объяснил ему некий доброхот.
- Что за карету? - спросил поручик.
- Говорят эта не ихняя, у них, мол, не коляска, а натуральная карета, - пояснил тот же человек из публики.
- Как так не их, да я сам видел, как этот господин именно на этой коляске приехал, - громко сказал поручик. - Да не только я видел, вот и князь свидетель.
- Выпимши, господин, так незачем шуметь, - примирительно сказал околоточный, - время позднее, как бы чего не вышло.
- Но это не моя карета! Не моя! - обращаясь уже ко всем, плачущим голосом закричал Селиванов. - Вот, вот они подтвердят! - вспомнив про нас с Михайло Михалычем, обрадовался он. - Они видели, на чем я приехал!
Однако домовладелец, похоже, ничего подтверждать не хотел, как и ввязываться в странное дело.