Один из самых любимых мною эпизодов в советском кино - обмен шпионами в «Мертвом сезоне».
Я ни разу не досмотрела этот фильм от начала до конца. И не смогу. Страшно затянутый, и потом, этот карикатурный Запад. Понятно, что во всех советских фильмах роль Запада играла Рига, но в этом кино она была явно не в ударе.
Сюжет - просто отстой, с кучей роялей в кустах. Нашему разведчику надо было разоблачить нацисткого преступника, который не оставил свои преступные дела и после войны. Надо сказать, что этот момент уже неправдоподобен, нацисткие преступники были, знаете ли, крайне осторожны, опасаясь законной послевоенной виселицы, в лучшем случае -тюрьмы. А нацисткий преступник в фильме ещё и в концлагере успел позлодействовать, то есть, никакие лучшие случаи ему не грозили.
Ну так вот. Для его разоблачения на помощь нашему разведчику прислали обычного советского гражданина, в войну - бежавшего узника из того самого концлагеря и совершенно случайно знавшего немецкий как свой родной. Помогая главгерою, этот обыкновенный советский человек, будучи нелегалом в буржуиндии в шестидесятые годы (!!!), легко адаптировался в чужой стране.
Да вы любого современного россиянина с опытом ежегодного отдыха заграницей отправьте в буржуиндию, на его лице так и будет написано: я - иностранец.
Это не рояль, это целый симфонический оркестр в кустиках.
Все это не давало никакой возможности верить в происходящее и сочувствовать героям ленты по-человечески.
Агитка и агитка.
В фильме есть только один эпизод, который зацепил навсегда.
Сцена обмена.
Участвовали в этом эпизоде два литовских актера -Донатас Банионис (главгерой) и Лаймонас Норейка.
Сыграли этот эпизод литовцы очень хорошо, но Банионис, будучи по сценарию «нашим», вынужденно актёрствовал и совсем капельку переигрывал. Хотя он сам по себе гениальный, конечно.
Для Лаймонаса Норейки эти несколько минут были единственными в картине. И если о герое Баниониса зрители знали уже многое - и кто он, и что он, и какие подвиги совершил в течение всего фильма (он там по сюжету спас человечество, все в лучших традициях), то Норейка играл просто разведчика, но не нашего. Короче, просто разведчика. Без имени, без истории, без хоть какой-то индивидуальной черты.
На самом деле оба героя имелих своих прототипов, и их обмен - тоже реальное событие. Прототипом Баниониса был сам Конон Молодый, личность в советской разведке легендарная. Прототип Норейки - Гревилл Винн, заурядный солдат холодной войны, который на свою беду был связным Пеньковского, тот его и сдал.
Их судили вместе - Пеньковского и Винна, Пеньковский получил смертную казнь, а Винн (здорово струхнув, наверное) - 8 лет, из которых обсидел 11 месяцев.
Конана Молодого, к слову, в Британии приговорили к 25 годам, и к обмену он успел отсидеть три.
Британское правосудие не было суровее российского, просто Молодый и Винн находились в разных весовых категориях как разведчики. Потому и обмен Молодого на Винна до сих пор считается неравноценным.
В фильме "Мёртвый сезон" Банионис/Молодый шёл к своим с облегчением и нескрываемой радостью, смерив презрительным взглядом второго участника обмена - иностранного шпиона Николса (вот здесь и было капелюшечное переигрывание Баниониса). А разминувшись с Николсом, попал в объятия коллег по цеху - поцелуи, все дела. Его посадили в один из трёх абсолютно одинаковых москвичей, потом три москвича синхронно развернулись и уехали восвояси. Ляпота, хоть и неправдоподобная, ибо не понятно, где происходили события. СССР не граничил с западно-европейскими странами на суше, кроме Финляндии, а в неСССР не было КГБшных москвичей. Всякие там Штази вряд ли имели их в своём автопарке. И самое главное, откуда эта толпа лично знавших и обнимавших Баниониса? Они прямо из Москвы приехали, или нашего нелегала знали и любили все откомандированные чекисты?
Норейка (который не наш) шёл к своим с лицом, гораздо более сложным на эмоции. Годы напряжённой работы в чужой стране и с огромным риском, вслепую, потому что твой провал зависит не только от твоей ошибки, но и от ошибок и предательства людей, которых ты можешь не знать, недавно пережитый ужас разоблачения, последующие тягостные месяцы следствия, и тюрьма, и радость освобождения, и предвкушение возвращения на родину, и тревога за будущее, и горечь от того, что своим придётся доказывать, что ты не стал им чужим. Все это было показано одними глазами.
Оба актера идеально подходили на роли разведчиков по психофизике. Сдержанность, скрытность, неброская, но характерная и, скажем там, неславянская внешность, при этом в каждом из них угадывался внутренний стержень, сложная биография и глубина личности.
И Норейка, и Банионис проснулись известными после фильма "Никто не хотел умирать". Я смотрела этот фильм в 90-е, и он меня поразил подчеркнутой несоветскостью.
Фильм был про лесных братьев, но даже не лесные братья, а нейтрально (или равнодушно) настроенные к Советском власти персонажи выглядели в картине чужими. И просоветски настроенные герои тоже выглядели чужими. И дело бы не в их арийской внешности и нордическом характере . А что-то иное было в них чужим - их взгляд на происходящее со стороны.
Да, согласились, да, смирились. Да, говорим по-русски, но с таким жутким акцентом и с такими ошибками, что глухому понятно - чужой для них язык. Среднеазиаты говорили намного лучше.
Эта чужеродность позволила прибалтийским актерам играть в советском кино буржуев и фашистов. Благодаря этой отстранённости, длившейся полвека, Прибалтика так легко проститесь с советским прошлым и так быстро влилась в состав Европы.
Они всегда были чужими среди своих.
В своё время (в нулевые) я провела некоторое время в Таллине. Сразу скажу, никаких ужастиков, которые живописали на Первом канале, я там не заметила. По-русски говорили в основном русские и пожилые, молодежь сносно овладела английским, ей хватало. Никакого негатива к своей персоне и своему паспорту лично я не испытывала. И слово "оккупант" не слышала.
Ничего не напоминало о нашем общем. О том, что мы жили в одной стране. И вроде дружно жили.
Вообще ничего.
Как-будто не было ничего общего.
Вот как они так сумели, а?
Это очень ценное умение - умение отстраниться и смотреть на происходящее со стороны, каким бы оно ни было. Не вовлекаться. Не подставляться. Не фонтанировать эмоциями.
Смотреть со стороны и ждать.
Я знаю, что русские, живущие в Прибалтике, научились этому умению за 30 лет.
Они ждут.
Я знаю, что многие россияне, процентов 20, приобрели это умение.