Короткая летняя ночь лишь отчасти смягчила духоту. Утро выдалось солнечное и жаркое. Я загрузил машину провиантом и выехал из дома с приличным peзервом времени. Первую «парную» супружескую чету предстояло подобрать на проспекте Мира. На нужном перекрестке я был минут за двадцать до оговоренного времени. «Пары» на месте не оказалось. Прошло около получаса. Я терпеливо ждал. Через пятнадцать минут начал злиться. Спустя двадцать пять, решил, что с меня хватит, и запустил двигатель. Но тут «сладкая парочка», наконец, замаячила в конце улицы.
Эта «часть экспедиции» состояла из маленькой вертлявой бабенки с миловидным, сильно накрашенным личиком, и лысоватого, полного мужчины, типичного мелкого служащего. Признаки интеллекта на их лицах в глаза не бросались. Извиниться за опоздание они посчитали несущественной мелочью.
Пока муж запихивал вещи в багажник, жена, носящая западное имя Марта, продемонстрировала кто у них в семье главный. Она села рядом со мной, а тучного мужа Володю отослала на заднее сидение. Я посоветовал им поменяться местами, чтобы на заднем сидении было не очень тесно. Однако Марта, ослепительно улыбнувшись, сообщила, что ее сзади укачивает и ей комфортее сидеть впереди.
Остальные участники ожидали почти в точно оговоренных местах. «Почти», потому что Ириша, наша вторая дама, перепутала выходы метро, и сомнительный муж Миша полчаса ее разыскивал под ехидные комментарии Марты.
Наконец все собрались, разместили вещи и втиснулись в салон малолитражки. Я тронулся с места, и наша экспедиция началась. Со встречами и сборами мы упустили раннее, свободное от пробок время и теперь еле ползли по забитой транспортом автостраде. Жара усиливалась. Я, не очень скрывая раздражение, всовывался в каждую образующуюся дырку в потоке машин, а спутники мне сопереживали и, как водится, ругали наглых московских водителей.
Однако общий разговор не задавался. Троица, томящаяся в тесноте на заднем сиденье, окончательно сомлела, одна Марта была полна энергии и болтала всякий вздор.
Я не очень вслушивался в ее речи, тем более что она все время перескакивала с одной темы на другую. Но, даже слушая вполуха, в конце концов, уяснил, что мы все сошлись в одной точке пространства совершенно напрасно.
Оказалось, что планы экспедиции участникам представляются туманно, и даже инициатор похода Гриша Покровский толком никому не известен.
Из Мартиной болтовни вытекало, что все присутствующие ехали за кого-то другого, кроме, разумеется, меня, попавшегося на Гришкину удочку. Мне осталось горестно вздохнуть и не отвлекаться от дороги. Требовать объяснений и сатисфакции у Покровского совершенно зряшное дело. Я представил, как по возвращении призову его к ответу, а он, глядя на меня невинными сливовыми глазами, будет беспардонно врать, что предпринял всю эту аферу исключительно для моего увеселения. Все это меня, в конце концов, рассмешило, и я начал расспрашивать спутников, как они влипли в нашу темную историю.
Оказалось, что единственный, кто был немного в курсе дела, - так это лысоватый Володя. На вечеринке, по случаю чьего-то дня рождения, по пьяному делу возник разговор о тяжелой судьбе нашей многострадальной родины.