Этот случай из жизни – истинная правда. Мне его рассказал сам участник событий. Я только изменила имена.
Николай.Ну что она в нем нашла, а! И ведь упертая какая, не хочет прислушиваться ни к отцу, ни к матери. Дружила же с Генкой с самого детства, так хорошо к нему относилась, и ладили они всегда между собой. А тут уехала на учебу в город и вернулась уже влюбленной по уши в другого. А я-то думал, что год-два еще – и свадебку сыграем, станем с Данилой Емельяновичем сватами... Генка же у него отличный парень, тоже учится в Академии МВД России, сам высокий, статный, спортсмен. Характер, правда, не сахар – весь в отца пошел, но ведь мужик и должен быть суровым, не размазней же ему быть! Ну, Ника-Ника-Вероника... Что ж ты творишь? Чем твой теперешний Витёк лучше Генки? Да ничем! Слишком мягкого характера, слишком ласковый какой-то... А может, именно такие и нравятся современным девушкам... Ну уж нет! Сказал – выйдет замуж за Генку, значит, выйдет – и точка! Да как я буду в глаза своему другу Даниле смотреть? Мы с ним уже давно все запланировали, а тут... Вот и сейчас. Слушать ничего не стала, хлопнула дверью и ушла на свидание. Хорошо, хоть мать на дежурстве, а то расстроилась бы не на шутку от нашей с Никой перебранки. И что самое обидное – ремень уже в руки не возьмешь, не поможет он, ремень-то. Раньше надо было «учить», когда еще поперек лавки лежала... Но и так я этого не оставлю! Ишь, отца слушать не хочет.
Так распалял себя Николай Макарович, подполковник полиции, еще долго. Ждал – появится в дверях Ника, улыбнется своей застенчивой, какой-то необыкновенной улыбкой, движением головы отбросит волосы назад и скажет: «Ладно, пап... Прости. Я погорячилась. Все у нас с Генкой будет нормально»... Но Ника не шла и не шла домой. Было уже за полночь, когда дошедший до крайней степени раздражения и отчаяния отец решил найти свою дочь, пинками пригнать ее домой, а Витьку, паршивцу поганому, все кишки выпустить. В ярости он выхватил из ящика стола свой наградной пистолет и выскочил на темную улицу.
Вероника.Просто чудо свершилось, когда я встретила Виктора, мир словно поменял свои знаки! А ведь мы могли и раньше с ним пересекаться, но вот не получилось, видно, время не подошло. А теперь, наверное, самое подходящее время для такой встречи. И он, и я – мы оба уже взрослые самостоятельные люди, сами можем решать свою судьбу. И пусть отец сейчас бесится, ничего, перебесится, он очень сильно меня любит, скоро успокоится. Поймет, наконец, что другого мне не надо, что Витёк и есть моя судьба, тот единственный, с кем я хочу быть всю жизнь вместе, жить общим домом, растить детей. А что Генка? Да он просто друг детства. К тому же резкий, неразговорчивый, своенравный. А Витя – он же приятный, уступчивый, понятливый. И я его люблю! Нет, папочка, с Генкой ничего не получится, хотя ты спишь и видишь, как вы с дядей Данилой сватами становитесь. Уже, небось, сговорились обо всем. А я выйду замуж только за Виктора – и точка!
Примерно так думала Ника, торопившаяся на свидание с Виктором. Сейчас оба они были на каникулах. Витя, как оказалось, жил совсем недалеко – в соседнем селе. А познакомились ребята совершенно случайно на праздничном вечере в академии. И с того момента почти не расставались. Ника, раньше довольно часто появлявшаяся на молодежных тусовках с Геной, теперь совершенно не обращала никакого внимания на парня, смотрела «сквозь него» пустыми глазами и под разными предлогами старалась ускользнуть побыстрее. Генка неистовствовал. Он уже считал Нику своей, знал, что отцы договорились между собой об их будущей свадьбе, а тут... Нет уж, он просто так Нику не отдаст какому-то задрипанному хуторянину. Он будет за нее не просто бороться – будет воевать, если надо. Он пойдет до конца. Правда, этот самый «конец» Генка представлял себе смутно: то ли изобьет он Витька так, что тот кровью умоется, то ли удастся поговорить по-мужски и договориться мирным путем. Перед началом летней сессии Генка не выдержал. Ника вообще перестала с ним видеться, избегала, как только могла, встреч, а однажды прямо сказала другу детства: «Отстань. Навсегда. Детская дружба закончилась. Я люблю другого». И тогда отвергнутый парень ринулся на поиски удачливого соперника. Нашел. Встретился с ним. Поговорили. Но ни к чему не пришли. Витек сказал примерно следующее. Они с Никой любят друг друга, это любовь с первого взгляда – и на всю жизнь. Никакие угрозы со стороны Генки, никакие драки не помогут. Решит все девушка. Если она захочет остаться с Генкой, Витек отступит, не станет мешать. Но если нет – он, Виктор, тоже готов воевать за нее до последнего. На том тогда и разошлись. Но Геник-Веник, как его шутливо называла Ника, не успокоился, а наоборот, затаил в душе тяжелую, черную ревность и злобу. И вот сегодня на дискотеке в парке Гена увидел их вместе. Ника вся светилась изнутри, беспрестанно улыбалась и с нежностью, как показалось парню, заглядывала в глаза Витьку. У Геника буквально сорвало крышу. Он круто развернулся и бросился в кусты.
Распалившийся от собственных мыслей отец Ники Николай Макарович бежал не разбирая дороги. В голове все перемешалось, одна мысль только стучала, как молот: «Убью, скотину, убью, паразита»... Он знал, где искать дочь – в выходной день вся молодежь подтягивалась в парк, там гремела музыка, а редкие фонари слабо пробивались через густую крону огромных каштанов, лип и кленов. Николай заметался по парку, понимая, что на танцпол эта парочка не выйдет, скорее всего, влюбленные будут обниматься где-нибудь в глубине, где потемнее. И в самом деле, вскоре он их нашел. Вначале услышал легкий, мелодичный смех Ники, потом в полутьме увидел два слившихся в поцелуе силуэта. Не раздумывая, вынул из кармана пистолет и притаился за толстым стволом каштана. Наконец молодые оторвались друг от друга, и Николай понял: сейчас самое время. Он привычно прицелился, хотя юношу наполовину скрывало дерево, и выстрелил. Был уверен, что не промахнется, в своем отделе подполковник считался одним из лучших стрелков. Похоже, попал – силуэт юноши нелепо взмахнул руками и медленно стал оседать. Послышался вскрик Ники, шум упавшего на кусты тела. Николай Макарович удовлетворенно хмыкнул и так же бесшумно, как и появился, исчез в темноте. Быстрым шагом пересек лужайку и, сдерживая дыхание, с невозмутимым видом вышел на центральную аллею. Знакомых, слава богу, не встретил. Николай, постепенно ускоряя шаг, а потом и вовсе бегом, припустил домой. Все еще находясь в состоянии крайнего возбуждения, отец Ники вошел в квартиру, постоял в прихожей, приходя в себя, взглянул в зеркало, расчесал пятерней свои все еще густые каштановые волосы. Попытался победно хмыкнуть, но увидел в зеркале только кривую ухмылку осунувшегося, с темными кругами возле глаз немолодого мужчину. Вздохнул, присел на край дивана.
Николай.Все. Больше этот фраерок не будет преследовать мою дочь. Мне его совсем не жалко. Может, выживет, а нет – туда ему и дорога. Конечно, поначалу Вероника будет страдать, но это вскоре пройдет. Генка приложит все усилия, чтобы окружить ее заботой и вниманием, он ведь и в самом деле сильно любит Нику. Ради нее готов на все, кажется, и жизнь бы отдал не задумываясь. Уф, как я устал... Словно всю ночь вагоны разгружал, как в студенческие годы. Хорошо, жена на дежурстве, хоть ей ничего объяснять не нужно. А Ника? А если придет Ника, что я ей скажу? Так и скажу, как все было, ничего не утаю. Что это я убил ее ухажера, что он ее мизинца не стоил. Стоп. Убил? Я – убил? Я, подполковник полиции, «бесстрашный Макар», как меня в армии называли сослуживцы, убил невинного человека? Нет, почему же невинного. Он очень даже виновен, он соблазнил мою дочь. Соблазнил ли?.. А даже если и соблазнил, за это ведь не убивают, это не война без правил, это мирное время, и я сам – блюститель закона... Ну вот и отвечу по закону! Вот и отвечу... Но вначале отвечу перед Никой, перед женой, перед родителями убитого пацана, перед сослуживцами... Как это могло произойти со мной? Что на меня нашло? Что же теперь будет?...
В голове Николая Макаровича завертелись, как в калейдоскопе, обрывки воспоминаний, уже давно спрятанные под толщей насущных дел и забот. Он обхватил голову руками, но воспоминания лезли и лезли из глубин подсознания, и ничего с этим нельзя было поделать. Подполковник даже застонал от бессилия. Он тогда был капитаном, их отправили на Северный Кавказ, где время от времени бандиты делали вылазки в мирные села и жестоко расправлялись с представителями местной власти и сотрудниками правоохранительных органов. По горным дорогам его группе пришлось ехать в одной машине с военными, командовал которыми довольно молодой подполковник. Он показался Николаю наглым, хамовитым и слишком много себе позволявшим выскочкой. Подожди, подумалось капитану, вот приедем на место, я с тобой разберусь по-мужски. Но до места они не доехали – их обстреляли. Четкие, отрывистые команды подполковника заставили всех залечь и принять бой. Бандитов было немного, всего четверо, видимо, с нашей машиной они столкнулись случайно. Вскоре все они были уничтожены, кроме одного – бандит стрелял из-за большого камня. И вдруг сидевший рядом с Николаем в засаде подполковник упал. Николай подхватил его, быстро уложил на свой бушлат и поволок к машине. Стрельба вроде как утихла, но тут вновь раздался выстрел. Николай оглянулся назад, на лежащего подполковника, которого он тащил на своем бушлате. И увидел, как выскочивший из-за огромного валуна бандит упал, сраженный точным выстрелом подполковника. Как раненый увидел бандита, как сумел выстрелить, осталось для Николая загадкой – когда он укладывал подполковника на бушлат, тот был без сознания. Так они оба, капитан и подполковник, остались живы. Так и подружились впоследствии, а за тот бой оба получили по наградному пистолету. Теперь уже их дети дружили, вместе росли, вместе учились, и отцы очень этим были довольны. Надеялись в будущем породниться, строили, смеясь под стопочку, планы относительно внуков. А теперь...
Николай. А теперь я преступник. Я убил ни в чем неповинного человека. Что я наделал? Зачем? Ника... Но она уже взрослая девочка, сама вправе решать свою судьбу. Полюбила другого, не того, кого ей папа прочил в мужья – так и что? Витек – он парень и неплохой вовсе, тоже ведь учится в академии, хоть и из простой крестьянской семьи. Старается. А если у них с Никой в самом деле любовь на всю жизнь, разве я не хочу для своей единственной дочери счастья? А Генка – он ведь избалованный, одно слово – генеральский сынок... Чего это я уперся рогом – выходи за Генку, и всё тут! А теперь... Надо дождаться Нику. Надо собрать себе самое необходимое, документы не забыть, пистолет наградной да одеться попроще. И утром идти в отдел сдаваться. Что будет с женой, с дочкой? Ох, какой же я дурак... Только бы Витек жив остался, только бы я его не убил. Иначе Вероника меня никогда не простит. Конец моей жизни. Сам, своими руками всё порушил.
Николай Макарович тяжело поднялся с дивана, направился в кладовку, достал старый кейс, медленно, какими-то механическими движениями сложил в него кое-какие вещи, документы. Постоял, безвольно опустив руки. Потом переоделся в старый, но еще добротный костюм, пригладил волосы и надел на голову любимую летнюю кепку. Снова сел на диван. Ники не было. Сколько времени он так просидел, Николай Макарович не знал. Но вдруг его потухший взгляд скользнул по настенным часам. Подполковник вздрогнул. Было пять часов утра. В двери повернулся ключ. Николай напрягся. Сейчас состоится разговор с дочерью, который перечеркнет всю их предыдущую жизнь, добрые, доверительные отношения, теплые совместные ужины, откровенные беседы... Впереди – мрак, но и прошлое с этого момента перестанет существовать.
- Папа! В Виктора стреляли, ночью, в парке! Ты даже представить себе не можешь, кто это мог сделать! - «Почему же, могу», - хотелось сказать Николаю, но язык его не слушался. – А стрелял в Витю – не поверишь! – Генка! Он сам тут же и признался. Он даже никуда и не сбежал, просто вышел из-за дерева с пистолетом своего папы в руке и сказал: «Это я хотел его убить, потому что я тебя люблю, а он нам мешает».
Николай ничего не понимал. Все происходящее казалось ему дурным сном. Какой Генка? Это же он, Николай, отец Ники, стрелял в Витька. Причем здесь Генка? Но слова все еще застревали у него в горле, подполковник только хрипло закашлялся.
- Но как все-таки удачно все получилось, он в Витю не попал, точнее, попал, но вскользь, немного задел правый бок. Крови было много, я чуть в обморок не упала, но взяла себя в руки, и мы вместе с Генкой вызвали скорую и отправили Витю в больницу. Я там уже была, ему ничего не угрожает, он теперь весь перебинтованный, но бодрый. А мы с Генкой занимались разборками с полицией. Оперативники нашли пулю, выпущенную из пистолета генерала. Но, пап, самое удивительное – они еще в соседнем дереве нашли одну пулю, но уже выпущенную из другого пистолета. Кто-то еще в тот день стрелял, вот только в кого? А Генка сейчас в полиции, папу его вызвали, разбираются. Вот дурак! Да я теперь еще больше буду Витю любить, он пострадал за нашу любовь. Папа... Ты чего молчишь? Не ругай меня, что я так поздно - нет, рано! - домой пришла. Я так переволновалась, что до сих пор руки трясутся и тошнота подкатывает. Скоро мама придет с работы, ты ей, пожалуйста, не говори ничего. Хорошо? Она сама потом все узнает.
Ника огляделась, с удивлением заметила старый отцовский кейс, странную одежду на Николае и летнюю, нелепую в этот ранний час, кепку.
- Пап, да что с тобой? Ты куда-то собрался? Куда? И зачем ты этот смешной старый костюм надел, он давно уже не в моде. Да еще и кепочку! – Ника расхохоталась. Ее смех, казалось, был своеобразной разрядкой после нескольких часов переживаний и слез. – Папуля, дай-ка я сниму с тебя это потешное головное убранство, - Вероника стащила кепку с головы стоящего словно в ступоре Николая Макаровича. Вдруг, ахнув, опустилась на стоящий поблизости стул.
- Папочка, ты так сильно переживал за меня, да? Прости меня, пожалуйста, я больше не буду, - как в детстве, залепетала Ника, и слезы брызнули у нее из глаз.
Николай Макарович непонимающе взглянул на дочь, потом перевел взгляд на зеркало. Оттуда на него смотрел человек, чем-то отдаленно напоминающий его самого, только сильно постаревший, с безвольно опущенными плечами и совершенно белой шевелюрой.