Когда я возвращалась домой тем вечером, это было похоже на пробуждение от долгого сна. Находясь рядом с Винсентом, я как-то забывала обо всей этой зловещей путанице с ревенантами, но все равно чувствовала себя так, словно бродила по фантастическим пейзажам Сальвадора Дали. Мир Мами и Папи после двадцати четырех часов пребывания в сюрреалистической картине выглядел невероятно спокойным и утешающим.
— Ну и как? — спросила меня Джорджия, когда мы уселись ужинать. — Как теперь обстоят дела с Винсентом? Помогла тебе вечеринка в пижамах, решили вы свои проблемы?
Она хитро усмехнулась, бросая в рот маленький кусочек хлеба.
Мами укоряющее похлопала ее по руке и сказала:
— Кэти сама нам расскажет то, что захочет рассказать, если решит, что нам нужно это знать.
— Все в порядке, Мами, — откликнулась я. — Джорджия просто не может удержаться от любопытства по отношению к моим делам, потому что о своих делах ей сказать нечего!
— Ха! — отреагировала Джорджия.
Папи закатил глаза к потолку, явно не понимая, как его мирный дом мог с такой скоростью превратиться в некое подобие женского клуба.
— Ну и? — спросила Джорджия, на этот раз льстивым тоном.
— Да, похоже, мы во всем разобрались, — сказала я и, повернувшись к Мами, спросила: — А можно, он завтра придет к нам на ужин?
— Конечно, — ответила бабушка с широкой улыбкой.
— Ого-го! — воскликнула Джорджия. — Кэти больше не будет сидеть взаперти в своей спальне! Надо мне пойти к этому парню и лично его поблагодарить.
— Эй, довольно, Джорджия! — остановил ее Папи.
— Сможешь поблагодарить его завтра вечером, — сказала я и поспешила сменить тему.
В семь тридцать на следующий вечер я получила от Винсента сообщение: «Привет, моя красавица. Не сообщишь мне код вашей входной двери?»
Я отправила ему четыре цифры и две буквы, и минутой позже прозвенел дверной звонок. Я нажала кнопку интерфона, открывая дверь на лестницу.
— Третий этаж, налево, — сообщила я в микрофон.
Мой пульс основательно участился, когда я открыла входную дверь и вышла на площадку, ожидая Винсента.
Он в одно мгновение одолел все три этажа, держа в одной руке огромный букет цветов, а в другой — какой-то пакет.
— Это для твоей Мами, — сообщил он, быстро наклоняясь и целуя меня в губы.
Мое сердце колотилось уже просто оглушительно. Винсент вопросительно вскинул брови.
— Предложишь мне войти или хочешь узнать, сумею ли я переступить порог без приглашения? — И добавил шепотом: — Я же ревенант, а не вампир, детка!
Выражение его лица заставило меня забыть о волнении, и, глубоко вздохнув, чтобы взять себя в руки, я потянула его за руку в квартиру.
— А вот и Мами, — пробормотала я, когда бабушка вышла к нам из кухни.
Она утром посетила свой салон красоты и теперь выглядела невероятно элегантной в черно-белом шерстяном платье и на каблуках в четыре дюйма.
— Так вы и есть Винсент, — сказала она, целуя его в обе щеки.
Запах гардении окутал нас. Мне очень нравились бабушкины духи… Она отступила на шаг, чтобы как следует рассмотреть Винсента. Похоже, Мами его высоко оценила, судя по выражению ее лица.
— Это вам, — сказал он, протягивая ей здоровенную цветочную гору.
— О, это же от Кристиана Тору! — воскликнула Мами, сразу заметив карточку флориста. — Как мило!
— Давай куртку, — предложила я, и Винсент быстро снял ее, оставшись в ярко-голубой хлопковой рубашке, заправленной в темно-коричневые вельветовые брюки.
Я просто поверить не могла в то, что этот убийственно красивый юноша принарядился и принес цветы только для того, чтобы произвести впечатление на моих родных. И сделал это ради меня.
— Папи, позволь представить тебе Винсента Делакруа, — сказала я, когда из своего кабинета появился дед.
— Рад с вами познакомиться, сэр, — вежливо произнес Винсент, когда они пожимали друг другу руки. Потом поднял свой пакет и сказал: — Это для вас.
Заглянув в пакет, Папи извлек из него бутылку и был явно поражен, когда присмотрелся к этикетке.
— Шато Марго, сорок седьмой год? Где ты это отыскал?
— Это подарок от моего дяди, он сказал, что уже имел удовольствие познакомиться с вами, мадам, — ответил Винсент, глядя на Мами.
— Вот как? — с нескрываемым любопытством произнесла Мами.
— Он совсем недавно приносил вам картину на реставрацию. Месье Гримо де ла Ренье.
У Мами расширились глаза:
— Жан-Батист Гримо де ла Ренье — твой дядя?
Винсент кивнул.
— Да, я живу у него с тех пор, как умерли мои родители.
— Ох… — выдохнула Мами и ее взгляд смягчился. — Как жаль… в этом вы с Кэти схожи.
Испугавшись, как бы мои родные не начали задавать слишком много вопросов, я взяла Винсента за руку и повела в гостиную.
— Не хочешь чего-нибудь выпить? — спросил Папи, когда мы устроились у камина. — Легкий коктейль?
— Было бы неплохо, спасибо, — кивнул Винсент.
— Да и я не откажусь, — сказала я.
Папи вышел, и как раз в это мгновение в гостиной появилась Джорджия.