Мы все замкнуты жизнью в комнате своего бытия. От рождения до смерти. Часто комната становится единственным и неповторимым миром для человека. Но жизнь жестока, и комната может выступать символом насилия и страдания.
В книге Эммы Донохью «Комната» разыгрывается настоящая драма. Семь лет назад 19-летнюю девушку заточил в комнате маньяк – психопат. Агрессор способен на все виды насилия от психологического унижения до сексуального насилия. Шансов вырваться на свободу из комнаты, превращенной в тюрьму, нет никаких. Социальная изоляция молодой женщины чуть не сыграла свою страшную роль, но спасло рождение детей. Правда, первая девочка умерла, и насильник закопал ее во дворе под деревом.
Малыш Джек выжил на белом свете, он и стал спасением для психики мамы в изоляции. Но если символ комнаты для пятилетнего Джека – весь мир, то для его мамы – камера для обреченного на насилие человека. Джек растет добрым и прекрасным ребенком, совсем не подозревая, что за окном есть настоящая жизнь. Он по утрам умывается, ест привычную пайку еды из консервов, смотрит телевизор, играет с мамой. Правда, он твердо усвоил правило - когда приходит старый Ник, надо быстро спрятаться в шкаф и вести себя тихо. Лучше всего заснуть, но это не всегда получается, и малыш слышит неясные голоса и тревожные звуки.
Для спасения сына
Нежную любовь поруганной матери к своему ребенку можно считать подвижничеством. Он даже не подозревает, что растет в замкнутом пространстве. Для спасения сына она готова пожертвовать собой. С неимоверными усилиями мальчику удается сбежать. Полиция спасает его Ма. Но здесь и начинается самое страшное для взрослого человека. Психиатры из специальной клиники не знают, как спасти жертву насилия. Где ей взять силы для возвращения к нормальной жизни? Реальная жизнь оказывается невозможной для Ма, от попытки самоубийства ее не спасают даже мысли о Джеке. Сочувствие и эмоции сострадания захлестывают.
Спасибо автору, что светло описывает, как малыш самостоятельно открывает для себя дивный мир свободы, где есть бабушка и сестры, настоящие люди и деревья, и цветы и море. Они с мамой, которая медленно, но возвращается к жизни, пишут длинный список дел, которые освоят, когда станут посмелее. В списке трогательное желание малыша –сходить в гости к другому ребенку, как это делали Иисус и Иоанн Креститель.
Жертва абьюза страшно и мучительно возвращается к жизни, ее душа закрылась от социума, общение с людьми страшит. Хочется надеяться, что тридцать лет не конец света и страдания молодой женщины закончатся. Когда по просьбе Джека они в последний раз заходят в свою комнату – камеру для заключенных, то видят табличку у входа «Место преступления. Вход запрещается». Комната охраняется полицией. Насильник сам попадает на оставшиеся годы за решетку.
Несчастные убийцы насильников
К сожалению, счастливым конец этой книги не назовешь. Да и в жизни постоянно повторяются насилие и издевательства. Мне в свое время пришлось поучаствовать в эксперименте. Руководство вуза, где я тогда работала преподавателем, решилось позаимствовать американский опыт и набрать студентов в Можайской женской колонии. Согласилась прочитать курс лекций из чистого любопытства, но ситуация с заключенными женщинами смутила чувства до основания. Кто здесь агрессор, а кто жертва? Многие трагические истории так и остались тайной следственного отдела. Запомнила цифру – 79% женщин, осужденных за убийство, убили тех, кто применял к ним домашнее насилие.
Когда мы подъехали к мощному ограждению колонии, то увидели массивную дверь и кнопку обычного звонка. По территории подошли к зданию, где студентам отвели место для занятий. Вновь металлом лязгнули запоры, и мы оказались в комнате отдыха. Нам тут же староста курса предложила попить чифира, когда отказались, чуть не обиделись - три дня собирали заварку.
В аудитории, где собралось не менее ста женщин в сером, выделялась одна – нарядная и спокойная, типа лидер. Она в секунду установила тишину, которая не нарушалась в течение лекции даже шорохом. За столами сидели безжизненные и уставшие женщины в робе, они старательно писали. Правда, в конце не задали ни одного вопроса. И также грустно вышли. За партой осталась одна совсем молоденькая женщина, она смущалась до слез, но все-таки попросила найти ее дочь и сообщить ей. Она убила сожителя, в разговоре обреченно обронила - при самозащите. Но это не учли.
Прошло время, встречи в тюрьме не давали покоя. Я помнила жесткие слова надзирательницы, что в Можайской колонии среди заключенных сидят женщины – убийцы. Несмотря на это, сострадание не уходило. Восставшие против семейного насилия жертвы должны быть помилованы? Юридически невозможно. Госдума прошлого созыва приняла закон о декриминализации насилия в семье. Побои выведены из ведения уголовного права и отнесены к административным нарушениям. Официальная статистика сообщает, что количество обращений о насилии в полицию уменьшилось . Кто бы сомневался. За «первичное совершение насилия» полагается 15 суток ареста.
В уголовных делах в Можайской колонии можно прочесть десятки жутких историй многолетней борьбы с издевательствами и унижением. Слышу разумные голоса- не надо терпеть, надо разводиться. Стоит напомнить, что 38% убийств женщин совершили их партнеры. И не всегда в браке. Опросы ВЦИОМ подтверждают выводы – 35% женщин сталкивались в жизни с физическим и сексуальным насилием. Я не думаю, что они все безропотно смирились.
Да, в каких -то запредельных случаях жертва сама превращается в в агрессора, вырывает топор и убивает. Терпение закончилось. Я их не оправдываю, но и не осуждаю. Символ комнаты –клетки для насилия Эммы Донохью не позволяет.