Кажется, что Скорсезе снимает кино про мафию уже целую вечность: Итальянские кварталы, уличные бойни, запоминающаяся и яркая жестокость. Эти истории уже успели обрасти мифами, а слово «капореджиме» и «консильери» стать нарицательными. Однако первый фильм из этой «мафиозной» серии Скорсезе выпустил только в 1971, это была его третья полнометражная работа и она называлась «Злые улицы». И в этой работе произошло сразу несколько знаковых событий: это был первый личный фильм связанный с реальными воспоминаниями из детства, это была первая совместная работа Скорсезе и Де Ниро. Они познакомились на вечеринке у друга, это произошло случайно, но именно эта случайность подарила миру один из самых невероятных творческих тандемов в истории кино.
Вот отрывок из книги Энди Дугана «Неприступный Роберт Де Ниро» об этой знаменательной встрече:
«На вечеринку Де Пальма явился с каким-то своим приятелем. Приятель этот показался Де Ниро страшно знакомым, вот только не вспомнить сразу, где он его видел. Похоже, тот тоже узнал Де Ниро.
— Ха, а я вас знаю! — заявил этот человек.
Де Ниро заколебался. Гость продолжал с напором:
— Не болтались ли вы в районе Гестер-стрит? Или Кенмэйр-стрит? — настаивал он.
Тут Де Ниро усмехнулся — он узнал. Потом Де Пальма уже официально представил Роберта Мартину Скорсезе.
«Я сразу узнал его, — вспоминал Скорсезе позднее. — Но я не видел его лет четырнадцать. Он гужевался с другой ватагой подростков на Брум-стрит, а мы — на Принс-стрит. Мы встречались с ним на танцульках, «привет — прощай». Теперь оказалось, что ему понравился мой фильм «Кто стучится в дверь ко мне», и подобно многим, он считал, что в этом фильме точно передана атмосфера, бытовавшая в нижнем Ист-Сайде в те годы».
«В детстве иногда мы встречались с ним — где-нибудь на танцах в районе Четырнадцатой улицы, — излагает Де Ниро свою версию одного из самых сенсационных знакомств в американском кино. — Это был итальянский дансинг, я видел там Марти, мы были знакомы. Некоторые ребята из нашей группы переходили к ним, а оттуда некоторые — к нам. Так что мы вроде как обменивались друзьями. У меня, надо сказать, лет в десять-одиннадцать была мысль стать актером, но особого интереса к актерству я не чувствовал. Только годам к шестнадцати я начал ощущать настоящий интерес к этому. Мы никогда не говорили со Скорсезе на такие темы, но потом у меня был приятель, который снимался в фильме у Марти. Когда я увидел фильм «Кто стучится в дверь ко мне», я сразу сказал, что здесь показаны знакомые мне места, и режиссер хорошо разбирается в том, о чем снимает… Фильм был очень, очень удачным».
Однако, следующий фильм Мартина Скорсезе оказался не таким удачным. Речь о второй работе молодого режиссера «Берта по прозвищу Товарный вагон». На премьере фильма присутствовал режиссер Джон Кассаветис. Говорят, что после показа он подошел к Скорсезе, обнял его и сказал: «Ты просто потратил год своей жизни, создавая кусок дерьма». Он посоветовал Скорсезе снимать по сюжетам, которые ему известны и понятны. Это вдохновило молодого режиссера сделать следующий фильм, основываясь на собственном жизненном опыте. В результате в фильме "Злые улицы" были воссозданы события, свидетелем которых регулярно был росший в Маленькой Италии Скорсезе.
Для этого пришлось искать новую формулу для повествования. Вдохновляться разными европейскими модными течениями например, «Французской новой волной», «Итальянским неореализмом». Любовь к длинным кадрам, стремление показать насилие максимально близко, полное отсутствие иллюзий по отношению к человеческой жизни, полной страданий, испытаний и прегрешений, — перекочевали в «Злые улицы» из итальянского кино. Также в «Злых улицах» цитируются фильмы «На последнем дыхании», «Бег зайца через поля», есть отсылки к «Борсалино» и др.
Скорсезе занимался сценарием вместе с Мардиком Мартином, его приятелем-сценаристом из нью-йоркской Гильдии. Именно они на пару написали то, что в итоге стало фильмом «Злые улицы». В поисках вдохновения товарищи медленно колесили по кривым улочкам Маленькой Италии на стареньком автомобиле.
«Мы останавливались везде, где только было место, — вспоминает Мардик Мартин. — Обычно в Манхэттене, или поблизости. В то время «Крестный отец» Марио Пьюзо считался великой книгой, но для нас это было дерьмо. Персонажи романа совсем не были похожи на тех гангстеров, которых мы знали… Мы решили рассказать историю про настоящих гангстеров. А Мартину Скорсезе обратиться к настоящему гангстеру было так же просто, как попросить у меня сигарету. Этот фильм отразил видение мира Мартином Скорсезе, его понимание людей, которых он отлично знал. Моя задача состояла в том, чтобы внятно рассказать об этом».
Название взялось из строк Дашиэла Хаммета: «И по улицам этим плохим должен пройти человек…», и было предложено Джеем Коксом. Скорсезе в глубине души чувствовал, что название могло быть и менее шероховатым, но в конечном счете все сошло. «Злые улицы» начинаются с того эпизода, которым заканчивается фильм «Кто стучится в дверь ко мне», где Чарли держит руку над пламенем поминальной свечи. Скорсезе как-то сказал, что все его фильмы о грехе и воздаянии, но более всего эта мысль выражена именно в картине «Злые улицы».
Найти финансирование для картины было нелегкой задачей. Скорсезе обращался ко многим источникам — без особого успеха. Роджер Корман и его брат Джин предложили 150 тысяч долларов, но с условием, что фильм будет сниматься с актерами не из профсоюза и что Скорсезе переделает сценарий так, чтобы в фильме действовали черные — для соответствия модным веяниям времени. Скорсезе не отверг эту идею с ходу, но позже понял, что католические настроения и образы им мало подходят…
«Я просто ни разу не видел этих черных парней в церкви или на покаянии, — признавался впоследствии Скорсезе. — Интрига тут была не так уж важна, все основывалось на персонажах, поэтому я в конце концов решил вернуться к своему варианту».
Финансирование для фильма наконец нашлось в совершенно неожиданном месте.
Верна Блум (подруга режиссера) познакомила Скорсезе с Джонатаном Таллином и Бобом Диланом, который решил внедриться в кинобизнес. Именно Таллин предложил 300 тысяч долларов, чтобы сделать фильм. Скорсезе пригласил Пола Раппа, второго режиссера у Кормана, который внимательно наблюдал за работой Скорсезе во время съемок «Берта по прозвищу Товарный вагон».
К тому времени, как Скорсезе и Де Ниро встретились на рождественской вечеринке, съемки уже начались. Скорсезе договорился с Джоном Войтом, чтобы тот сыграл Чарли, но в последний момент Войт вышел из съемочной группы. Затем роль была предложена Харви Кейтелю, который удачно сыграл до этого роль Джей Ар в фильме «Кто стучится в дверь ко мне». Скорсезе и Кейтель выходили на улицы Маленькой Италии на поиски интересных кадров.
А после встречи Скорсезе пригласил Де Ниро на пробу. Уже задолго до этого Де Ниро был известен как «опустошитель» магазинов подержанной одежды, и на эти пробы он явился в виде забулдыги, у которого одна лишь шляпа, возможно, видала лучшие времена, остальные же части туалета были в изначально безрадостном состоянии.
«Но когда я увидел эту шизоидную шляпу, я понял, что он сыграет как никто», — вспоминает Скорсезе.
Де Ниро, в свою очередь, говорит:
«Он мне предложил четыре роли на выбор. Не Чарли, нет, эта роль была отдана Харви, а четыре других. Я не знал, какую взять. Я обговаривал это с Марти и пытался понять, как лучше поступить. А потом я заговорил на улице с Харви. Я сказал ему, что на этом этапе моей карьеры мне просто необходимо сыграть нечто большее, чем роль второго плана. Я чувствовал, что логическим продолжением моей карьеры мне надо взять роль Харви, но ведь он уже получил ее… А ведь с другой стороны, я хотел работать с Марти.
«Когда-нибудь я увижу тебя в роли Джонни Боя», — сказал он мне. Я-то и не думал играть Боя. Я ответил, что не намерен идти на эту роль, но ему каким-то образом удалось меня переубедить. И мне даже показалось, что получится неплохо.
Нам необходимо было на основе сценария построить целую конструкцию человека, сымпровизировать, как он ходит и как говорит. Это была не просто свободная импровизация, это было именно конструирование. А работать так — это требует массы жизненных сил».
Сюжет фильма разворачивается вокруг Чарли (Харви Кейтель), племянника мафиозного босса из нью-йоркского квартала под названием Маленькая Италия, который хочет стать владельцем собственного ресторана. Для этого ему необходимо добиться расположения богатого дядюшки, соблюдать приличия, проявлять респектабельность, но главное - держаться подальше от шизанутого дружка Джонни Боя (Роберт Де Ниро), взламывающего почтовые ящики и занимающего деньги у ростовщиков без всякого намерения их вернуть.
В итоге роль Джонни Боя стала прорывной для Де Ниро. Невероятная харизма, прекрасная пластика запомнились зрителям, как и внутреннее обаяние актера.
Скорсезе не мог не понимать, что он снимает саму историю — историю в буквальном смысле! Де Ниро и Кейтель великолепно сыграли роли Джонни Боя и Чарли, и режиссер старался использовать их энергетический потенциал с максимальным коэффициентом полезного действия.
Одна из ключевых в фильме — сцена, когда Чарли заводит Джонни Боя в заднюю комнату бара и пытается его вразумить. Майкл — местная акула мафии (играет Ричард Романус) — уже подъезжал к Чарли насчет долга Боя, и Чарли настаивает, чтобы его друг что-нибудь предпринял. Но Джонни Бой ничего не желает слышать, и разговор превращается в почти комический диалог.
«Мне казалось, что самое лучшее — дать актерам немного поимпровизировать, — говорит Скорсезе. — Нам всем нравились и Эбботт, и Костелло, их двусмысленные словечки, и мы старались сохранить все это, насколько возможно. В результате из небольшой сцены вы узнаете о предшествующей жизни персонажей намного больше, чем из других кусков фильма. Мы видим, как Джонни доверяет Чарли, видим, как Чарли доверяет Джонни, но мы видим также, что Чарли использует Джона. Эта сценка была задумкой Бобби, и я сказал: а почему бы нам не попробовать? Мы сняли ее минут за пятьдесят, и это опустошило нас и все прояснили. Тут один персонаж использует другого, это тонкость, которую я очень люблю в кино…»
Скорсезе сумел снять за 27 дней все, что намеревался, и притом смог уложиться в бюджет. Он также заложил основу для установления нового типа творческих отношения между актерами и режиссером в истории кино. И он нашел свое Альтер-эго. До «Злых улиц» Кейтель был именно тем человеком, которого Скорсезе, оставаясь наедине с собой, видел в зеркале… Но в «Злых улицах» Де Ниро заменил Кейтеля в этой роли. Скорсезе нашел актера, который наилучшим и полным образом соответствовал его собственным ощущениям. Со своей стороны, Де Ниро нашел режиссера, целеустремленность и творческий потенциал которого совпадали с его собственными… И кроме того, в Скорсезе он увидел человека, способного выразить себя так, как это недоступно для актера… Со «Злых улиц» начинается эра новых фильмов, установивших некий канон, по которому станут оценивать американское кино в течение последующих двадцати с лишним лет.
Когда у Скорсезе был готов первый монтажный вариант фильма, он пришел к человеку, который уже был упомянут в начале текста. Им был Джон Кассаветис.
«Он посмотрел первый, еще «сырой» вариант «Злых улиц». После этого он говорит мне: «Ни в коем случае ничего отсюда не вырезай!» Я спрашиваю: «Как, даже постельную сцену оставить?» Он отвечает: «Ах да, ну да, постель можешь вырезать». Джон не любил слишком много обнаженного тела на экране…»
Слоган фильма гласит: You don't make up for your sins in church. You do it in the streets. «Вы не замаливаете свои грехи в церкви. Вы делаете это на улице» — это выражение является квинтэссенцией содержания фильмов Скорсезе.
Чарли кается — перед Богом и перед собой. Просит Бога о знаке, и он появляется в образе Джонни Боя, прогоревшего торговца. Этот безответственный молодой человек, растяпа, игрок, считает, что весь мир ему обязан. Чарли терзается в попытке совершить мучительный выбор между христианским принципом сострадания (его идеал — Франциск Ассизский) и мафиозной реальностью. И Джимми Бой оказывается тем крестом, который предстоит нести Чарли. Так Чарли надеется обрести душевный покой, выбирая этот необычный «путь мученика». Но ведь от Джонни Боя отрекается даже его крестный отец, который является Чарли дядей, местный мафиози Дядюшка Джованни. Он настоятельно советует Чарли порвать все отношения с этим неудачником, но Чарли противится, разрываемый между преданностью другу и верностью семейным связям. Джонни Бой дополнительно усложняет дело тем, что отказывается платить налог местному главарю мафии и отвергает все попытки Чарли вмешаться.
В конце концов все это приводит к печальному и трагическому финалу. Эта жестокая арена насилия является для Скорсезе - лишь крайним способ продемонстрировать то, что он действительно хочет сказать. Его волнует не столько само насилие, сколько моральные последствия, которые оно несет за собой. Американский режиссер использует насилие лишь, как один из разновидностей греха, точно так же, как жадность, коррупция, похоть или гордыня.
Не стоит упускать из виду то, что Скорсезе уделил много времени, исследуя духовные и религиозные идеи в последующих своих фильмах. Вспомните "Последнее искушение Христа", "Молчание".
Важно отметить и то, что в детстве Мартин Скорсезе хотел стать миссионером, а После просмотра "Молчания" в 2016 году Терренс Малик написал Скорсезе письмо с вопросом: "What is it that Christ asks of us?" В том же году Малик начнет производство своего собственного фильма, исследующего тот же вопрос: "Тайная жизнь". Это скорее один из интересных фактов. В интернете можно найти много видео с интервью режиссера, где он рассуждает о религии и ее значении для человека.
Знаменательно и то, что фильм Скорсезе дает нам отличную возможность погрузиться в события, которыми наполнен Нью-Йорк, точнее небольшой Итальянский квартал. С самых первых кадров, нам небольшим этюдом из жизни героев, сразу дают понять - кто есть кто. Место, поступки и субъективный взгляд со стороны. И вот уже понятно, кто умен, кто спокоен и рассудителен, а кто безрассуден и вспыльчив. Вероятно, можно даже поставить простой мысленный эксперимент и представить кем бы, именно вы, оказались на этих улицах: жертвой или преступником.
Сам город живет по своим негласным правилам, которые необходимо строго выполнять, чтобы не оказаться в беде. Нью-Йорк выглядит максимально живым и самобытным героем фильма, наполненный толпой зевак с фестиваля, где нескончаемая толпа вдруг поглощает персонажей (сразу вспоминается момент из финальной части фильма «Беспечный ездок» с фестивалем Марди Гра), с подпольными барами, где играют в бильярд и карточные игры, трущобы и забегаловки так и манят приезжих заглянуть туда, чтобы повеселиться или сгинуть. Все подчиняется закону, пока человек носящий в себе хаос не прикоснется к этому, чтобы нарушить хрупкий баланс. Герои молоды, легки на подъем и готовы ответить за свои поступки. Они понимают, что город опасен поэтому нужно следовать правилам, чтобы добиться успеха и не пострадать в какой-нибудь кровавой разборке в одной из его грязных и пустых подворотен.
Жесткий прессинг среды и социума, это давление возбуждающее насилие и чувство фрустрации, желание возвыситься приводит к тому, что чувство успеха для людей становится лишь способом оправдать любые средства для его достижения. Главный герой Чарли очень религиозен, он не похож на остальных. Он знает с кем можно дружить, с кем можно иметь дела, с кем можно выпить и кому можно доверять. У него есть влиятельный дядя и у него есть конкретная цель – он хочет управлять собственным рестораном. Главная способность Чарли заключается в том, что он трезво видит свое занимаемое положение в этой криминальной иерархии и старается не лезть на рожон. Потому что на этих улицах легко запачкаться и оказаться среди «грешников».
В полной противоположности Чарли сопоставлен его друг Джонни Бой, который всячески только усугубляет свое, и без того, очень шаткое положение. Вечный проныра, лентяй и безответственный тип Джонни, совершенно не думает о завтрашнем дне, ему кажется совершенно нормальным брать деньги у всех подряд в долг, а потом просто их не отдавать. Деньги, в конце концов, это единственный капитал, ради которого здесь живут и ради которого умирают. Единственный друг Джонни Боя, Чарли не может вечно прикрывать его, но и не может бросить, так как встречается с его кузиной. Джонни игнорирует законы, ведет себя, как псих и несет в себе хаос.
Скорсезе не демонстрирует шикарный и обустроенный криминальный мир, который может контролировать абсолютно всех, включая полицию, здесь нет лоска и преступного шика с дерзкими ограблениями и великолепными махинациями. В «Злых улицах» раскрывается и демонстрируется жизнь молодых парней, которых даже язык не повернется назвать гангстерами. Они пытаются жить в этих скромных условиях, где неубранные улицы и тусклые подъезды соседствуют с высокими желаниями, стремлением забраться, как можно выше по социальной лестнице или просто сбежать отсюда, как можно дальше. Обратите внимание на сцену, где Джонни Бой пытается из пистолета попасть в огни, который блистают на Эмпайр-стейт-билдинг, на первый взгляд это глупая выходка, однако, если присмотреться внимательнее, то это окажется лишь свидетельством бессилия и затаенной мечты заполучить хотя бы частичку мирского счастья.
Ручная съемка и неожиданные монтажные приемы (отдельный привет Тельме Скунмейкер и Сидни Левину), любительская кинохроника, актерские импровизации, для американского кино в то пору, были чем-то новеньким, например для того, чтобы действительно реалистично снять пьяную сцену Харви Кейтеля, камеру фактически привязали к актёру, чтобы передать одурманенное и пьяное чувство героя. А открывающие титры «Злых улиц» сопровождаются песней The Ronettes «Be My Baby», что намекает на дальнейшие события фильма (героя Кейтеля ждут запутанные отношения с девушкой). Так рождался «Новый Голливуд», который должен был прийти на смену этим суровым и строгим законам кинопроизводства. В этой исходной точке произошло так много уникального, что Полин Кейл называла этот фильм «триумфом личного кинопроизводства».
I was born in a crossfire hurricane («Я был рожден в шторме перекрестного обстрела»), слова из песни Jumpin' Jack Flash от группы The Rolling Stones, которую можно услышать в фильме. Возможно они идеально подойдут для того, чтобы описать не только события фильма, но и историю зарождения новой эпохи в Американском кинематографе. «Злые улицы» были одной из первых картин, которые ознаменовали собой возникновение нечто нового и свежего, а сам Скорсезе создал искренний фильм, и заложил основные приемы и паттерны киноязыка, на которые в последствии будет равняться целая плеяда молодых и независимых режиссеров.
Сам Мартин Скорсезе признавался, что не может пересматривать этот фильм: до сих пор слишком больно. Первые трупы Скорсезе увидел в детстве на улице, это были жертвы мафиозных разборок. Судьба гангстера, на собственной шкуре ощущающего разрыв между декларируемой этикой мафии и ее реальной практикой, превращающей все в тлен и смерть, цена «американской мечты» и ее краха в столкновении с прозой этих злых улиц.
Для рубрики #короткооглавном (Андрей С.)
Еще больше текстов и материалов о кино в нашем телеграм канале "Кубрик и двойной апельсин"
Подкаст "Кубрик и двойной апельсин" можно послушать на Яндекс.Музыке.