Иван Трофимович работал на кладбище после выхода на пенсию вот уже пять лет. В его нехитрые обязанности входила уборка вверенной территории и копка могил. Вот и в этот раз он спешил – до момента погребения очередного усопшего осталось всего лишь несколько часов, а место еще не готово.
На этот раз умершего нужно было упокоить рядом с его бабушкой –графиней Бронштейской. Ее умерший на днях правнук хоть, конечно же, уже и не был графом, но, видимо, апломб имел большой. Ему уже родственники и огромный памятник из черного мрамора заказали. «Здесь покоится его Сиятельство Георгий Иванович Бронштейский» - гласила надпись на монументе, который дожидался своего часа в граверной мастерской, работавшей при кладбище.
Непосредственно рядом с графиней упокоиться ее правнуку не получилось – места не было. А вот чуть подальше, и родственники согласились, похоронить можно было бы. Тут уже кладбище почти заканчивалось, еще через полметра начиналось ограждение, но этого было вполне достаточно, чтобы выкопать могилу. К тому же, чему Иван Трофимович был несказанно рад, грунт здесь был податливый и рыхлый – копай не хочу.
Поплевав, как водится, на ладони, Трофимыч взялся за лопату, решив, что начнет один, а потом к нему напарник, ушедший на перекус, присоединится, время-то не ждет.
Он работал не покладая рук. Изредка останавливаясь и смахивая со лба капли пота, а потом с усердием втыкал лопату в землю вновь и вновь.
Вдруг штык инструмента на что-то наткнулся. Иван Трофимович копнул еще раз – та же история.
- Камень, - решил он и осторожно стал помогать себе руками. Однако дальнейшее повергло рабочего погоста в шок - по всей видимости, он наткнулся на старое захоронение. Копнув еще пару раз, понял, что его догадка верна – это был гроб.
Андрей Николаевич, лучший следователь следственного комитета поморщился. Уж очень он не любил такие дела. Понятно же, что висяк. А как иначе – та находка на старом кладбище, о котором ему сообщило руководство и на которую он был должен выехать незамедлительно, ничего хорошего не сулила.
Так и вышло. Когда оперативники достали обнаруженную Иваном Трофимовичем домовину и аккуратно вскрыли ее, то оказалось, что в гробу лежит тело человека, вернее, то, что от него осталось.
- Надо же, - даже присвистнул эксперт, - да покойница уже здесь пролежала не меньше сорока лет. Точнее скажу позже. Одно ясно, что это женщина.
И действительно, сомневаться не приходилось. Останки полуистлевшей одежды и длинные светлые волосы без признаков седины говорили о том, что похоронена молодая женщина.
Позже патологоанатом обрадовал следователя:
- Пляши, Николаевич, это не наш случай. Видимых следов того, что это криминал, нет. Скорее, смерть произошла от естественных причин.
Вот только почему молодая и наверняка красивая женщина оказалась похоронена в той части кладбища, да еще тайком, без установки креста и могильного холмика, - эти мысли не давали сыщику покоя.
- Криминал не криминал, но узнать все-таки нужно, - решил Андрей Николаевич. – Списывать находку со счетов еще рано, не отчитаюсь о расследовании, начальство стружку с меня снимет!
С такими мыслями следователь отправился в архив, чтобы поднять все старые дела, связанные с пропажей молодой женщины. И через три часа его старания увенчались успехом, из подвала, где располагалось хранилище документов, он вышел с толстыми папками закрытых из-за отсутствия состава преступления дел. А еще спустя пару часов интуиция подсказала, что он нашел то, что искал.
- Так, Ирина Петровна Зотов, 25 лет. Пропала 38 лет назад. Вместе с ней исчез и ее ребенок – двухлетний сын, - читал строчки, отпечатанные на пишущей машинке Андрей Николаевич.
Как излагали его коллеги почти пятьдесят лет назад, первым подозреваемым, как и водится, стал муж пропавшей – 27-летний Анатолий Борисович Зотов. Но у того на момент пропажи было крепкое алиби – командировка в соседний город.
- Прокачусь-ка я до этого Анатолия Борисовича, может, жив еще, - и, накинув пиджак, следователь отправился в пригород.
Зотов, к счастью, был еще жив. Навстречу следователю вышел седовласый и еще довольно крепкий мужчина.
- Да, пропала моя Ирина и сынишка с ней, - начал он свой горький рассказ. – Меня, конечно, трясли, но ничего не доказали. Вернулся я из командировки, а жены и ребенка нет. Заявил в милицию, но так и ничего не нашли.
Анатолий Борисович рассказал, что после пропажи жены он так больше и не встретил никого на своем жизненном пути.
Далее путь следователя лежал в местную церквушку. Он рассудил здраво – покойница была похоронена пусть и не без должного пиетета, но все же по христианскому обычаю. А может быть, даже отпета. Вдруг старожилы прихода что-то знают об этом случае. Конечно, надежда была микроскопической, но все же. И следователю повезло.
В старинном храме его встретил пожилой отец Серафим.
- Как же, помню, - поглаживая окладистую бороду, произнес батюшка. – Да, наверное, лет сорок прошло. Восьмидесятые были, церковь не сильно жаловали в те годы, но наш храм работал. Службы проходили и отпевали мы покойников. Правда, мало тогда было таких, поэтому о вашей девушке я помню. Да вы лучше у Веры Антоновны спросите. Это она ее обнаружила.
Не веря своей удаче Андрей Николаевич осторожно спросил, где найти ту самую Веру Антоновну.
- Да вон же она, в церковной лавке торгует!
Сухонькая худенькая старушка сначала недобро взглянула на следователя, а потом, узнав, кем он интересуется, оттаяла.
- Помню я эту девушку. Вечером прибежала она к нам в храм, я как раз пол домывала. Белая вся, трясется. А с ней мальчонка примерно двух лет.
- Спасите, - кричит, - помогите, демоны меня одолевают!
Я ее никак не могла утихомирить. И святой водой обрызгивала, и валерьянкой отпаивала, и молитвы читала – ничего не помогло. А утром скорую вызвала, ее в психиатрическую клинику и увезли. А мальчонку милиция забрала. Я потом о судьбе этой женщины узнала – умерла она в той психушке через день. Никто не знал, кто она и откуда, вот и вызвалась я ее похоронить. Мне тело отдали, отец Серафим ее отпел, на местном кладбище и схоронили. Крест нельзя было ставить, а памятник водрузить некому было. Так и лежала безымянная, а потом, видимо, могилка осела и травой заросла.
- А с мальчиком-то что стало? – перебил пустившуюся в воспоминания Веру Петровну следователь.
- Да что-что. В детский дом его забрали.
Решив, что должен выяснить все до конца и вернуть сына родному отцу, пусть и почти через сорок лет, Андрей Николаевич отправился в детский дом. Ему определенно везло – бывший директор оказалась жива, выяснив ее адрес, немедленно отправился к ней.
- Да, был мальчик, - кивала хозяйка детского дома в восьмидесятые годы. – Только недолго он у нас задержался. Усыновили его. Хорошие люди, у них еще фамилия такая интересная, редкая оказалась – Корсар. А звали его Андрей. Хорошо помню пару, которая его усыновила. В возрасте уже, своих детей не было, Николай и Мария.
Следователь так и ахнул. Точно также звали его родителей, и фамилия у него – Корсар. Таких совпадений в жизни не бывает.
Он вышел от бывшей директрисы в смешанных чувствах. Он должен был рассказать все своему настоящему отцу, о том, что произошло с его женой и с ЕГО матерью. Настоящей матерью. И он все сделал. Все успел. А через месяц положил своему начальнику на стол рапорт об увольнении. Ему было нужно время, чтобы во всем разобраться, и в первую очередь в себе.
С той поры у него стало два отца – настоящий, который ничего не знал о его существовании почти сорок лет, и родной, которого он тоже никогда не бросит.
