С просторов интернета:
- Хочу во Вьетнам поехать. Там хорошо и вьетнамки красивые!
- У меня в детстве были вьетнамки. Обычные тапки.
Лет за десять до крутых изменений, в промышленных городах нашей страны появились вьетнамцы. Напоминающие выпускников интерната, они смешили народ одинаковыми клетчатыми пальтишками и непонятной мяукающей речью. Не на экскурсию прибыл "мелкий народ," а трудиться.
Их наскоро обучали рабочим профессиям и доверяли производство. Жили вьетнамцы в общежитиях, а ещё спекулировали понемножку - сигаретами "Мальборо," "Кэмел," кассетными плейерами, переносными магнитофонами да самопальной джинсой.
Вот и в городе, где проживала героиня нашей истории - Тамара, объявились "товарищи из Вьетнама." И не было бы ей до них никакого дела, если бы к ней не пришёл стричься Бинь. Имя, кстати, имеет значение - мир или мирный.
Тамаре исполнилось чуть больше тридцати и жизнь понюхать она успела - побывала в жёнах, дочь родила. Схоронила дальнюю родственницу - благодетельницу, Люську, до школы вырастившую. Старушка умерла, а квартира двухкомнатная Тамаре осталась - она в ней с Люсей была прописана.
Описывая внешность Тамары, можно было поморщиться:"Гренадёрша!" И то - рост метр восемьдесят (тогда не модный), широченные плечи, грудь арбузная (не всякая величина глаз радует). Ниже груди никакой талии - вся одинаковая с излишествами. И ступни непозволительно огромные - извините, но разве прилично молодой особе носить туфли сорок четвёртого с половиной размера?
Но можно было сказать про Тому - "самобытная." И тогда на первый план выходили голубые глаза с поволокой, длинные каштановые волосы, расчёсанные на прямой пробор и нежная, белая кожа. Словом, неоднозначная внешность у Тамары была. Про такую говорят:"На любителя." Впрочем, такого Тома на тот момент не искала. Работала в парикмахерской да растила дочку.
И вот как-то перед её парикмахерским креслом нарисовался клиент с жёлто-смуглым азиатским лицом. Тощий, маленький. Тамаре он показался мальчишкой лет двадцати с небольшим. С юморком спросила:"Парниша, тебе чего? Чёлочку пришёл подравнять?"
Парень оглядел молодую женщину восхищённо сверху вниз и, будто с высокой горы скатившись, выдохнул:"Ух!" Тамара оскорбилась:"Сам ты "ух," а я Тамара! Садись давай. Понаедут, а ты стриги!" За таджика приняла клиента Тамара. На национальность ей фиолетово было, на "ух" обиделась.
Постригла коротенько, без особого настроения (сам виноват!), а "парниша" ей рублик в карман сунул - это помимо того, что в кассу заплатить следовало. А неплохо начинается смена! Но едва ушёл, Тамара про него позабыла. Рабочий день на нет сошёл. Вышла Тома за порог парикмахерской в ранние, зимние сумерки, и об мелкого, смуглолицего парня споткнулась.
По его зимней одежде - коричневом пальтеце в мелкую клеточку (воротник поднят и обмотан шарфом, как у ребёнка), шапке - ушанке под подбородком на тесёмочки завязанной, сообразила, наконец, что это не таджик, а вьетнамчик. Хмыкнула: "Что - чёлка уже отросла?" Вьетнамец бесконечно улыбаясь протянул ей коробочку:"Пазаласта."
"Спекулируешь, в гостеприимно принявшей тебя стране?"- для порядка нахмурилась Тома. Подняла крышечку и электронные часы "Монтана" увидела, между прочим, с мелодиями. "Почём товар?" Вьетнамец замахал ручонками: "Подарка. Тебе. Тамася. Ух."
"Ух" не со мной. Говори цену!"- строго потребовала женщина. Но парень попятился, кланяясь и прижимая ладошки к груди. Рукавицы болтались на резинках - даже дочка Тамары так давно не ходила. "Тебя, как звать, хоть, даритель?"- смягчённым тоном спросила Тома. "Бинь звати."
"Бинь Звати? Это с фамилией что ли?" "Да Бинь его зовут, дура. А часы я у тебя купить могу, только ценник не задирай. У мужа день рождения скоро - вот бы порадовать. Тебе-то некого,"- за спиной Тамары уже завистливо дышала коллега и немного подруга Зинка.
"Я у себя есть!" - с этими словами Тома завернула рукав кроличьей шубки и ловко надела часы. Они очень гармонично смотрелись на её широком запястье. Бинь довольно сказал:"Карасё" и скрылся в снежной позёмке. Вот это денёк, вот это "рыбалка!"
И так повелось время от времени. Бинь оказывался у цирюльни, в конце рабочего дня, вручал Тамаре презентик и испарялся. "Мелочёвка" всегда оказывалась приятной - заколки с иероглифами (Люська визжала от счастья вечь вечер), яркий полиэтиленовый пакет (кому повезло - вместо сумочек такими форсили), упаковочка зелёного чая, пахучая, дефицитная "звёздочка..." Всё редкость и кстати. Да ещё на халяву. Неловко.
Тамара решила отблагодарить Биня вкусным, домашним обедом - поди устал от "главной вьетнамской еды" - селёдки жареной. Сунула в руку парня бумажку с адресом:"Приходи в субботу, борщом с пирогами накормлю." И, желая сделать приятное, постучала красным ноготком по циферблату "Монтаны":"Часам к двум приходи. Понял?"
"Ух, ух,"- закачал башкой вьетнамский болванчик. Тома погрозила пальцем:"Ух" не обещаю. Пообедаем, выпьем немножко. Рисовая водка есть? Ни разу не пробовала." Бинь пообещал:"Водка. Несу." Вот и ладненько. Разошлись до субботы.
В указанный час задребезжал звонок, Люська понеслась открывать. Чин чинарём - сели за стол плотно и щедро накрытый - борщик, сало на досочке, маринованные огурчики. Готовить Тома мастерица была. Гость бутылёк на стол выставил:"Сам рисовый." "Самогон?"- сообразила Тома. И трапеза "на троих" началась. Для Люси исключительно с лимонадом.
Она всё просила Биня, что -нибудь сказать по вьетнамски. Он уступал: "Хонг цо чи, цон гай Тамася." Люська хохотала, а Тамара грозила пальцем: "Меня не приплетай." С большой неохотой, но девочка взрослых оставила. Потёк разговор, благодаря рисовому самогону неплохо понимаемый.
Тамара о себе поведала и узнала, что Бинь женат и отец двоих сыновей - постарше Люси. "А сколько же тебе лет?"- удивилась. "Четыре десять," - потряс кистями Бинь. "Сорок?! А я думала не больше двадцати пяти. Хороший у вас климат - молодильный."
В какой-то момент, Тамара пошла "носик попудрить" и удивилась: в коридоре три баула стояли. Гостю дверь открывала Люся и Тома их не видела. И теперь пошла разбираться, точно помня, что Биня только в гости приглашала. Разово, так сказать, а он, похоже, припёрся с вещами.
Бинь, подперев смуглыми кулачками уже обросшую голову, спал. Ну, не отправлять же пьяненького вьетнамского гостя в зимнюю ночь! Тамара без труда оттащила Биня на диван, пледом укрыла. Навела порядок на кухне и в дочкиной комнате спать улеглась.
Утром проснулись от аппетитного запаха. Тома вспомнила:"Гость ведь у нас!" Бинь, в её фартуке - до самого пола, жарил яичницу. Засиял Тамаре улыбкой:"Кусать будем."
"Покусали" и хозяйка объявила, что пора бы и честь знать. Оказалось, Бинь, действительно, не в гости пришёл, а насовсем. Сказал:"Ты зе звал, Тамася." Люська заныла:"Мам, давай Биньчика себе оставим. Он хороший. Обещал мне джинсы пошить, как фирменные!" Ну, если джинсы... Почему-то "хорошего" Биньчика оставили. Недели две он на диване спал, а потом как-то и Тамара рядом с ним оказалась. Мужем и женой зажили.
Бинь на заводе работал штамповщиком, Тома клиентов стригла, Люська в школу за тройками ходила. Тамара на эту тему голову не забивала, говоря:"Лишь бы не болела. У Люси рука точная, пойдёт в парикмахеры." Бинь открыл домашнее "ателье:" у него в баулах две швейные машинки прятались.
Стали приходить две швеи-помощницы - улыбчивые вьетнамки невнятного возраста. Они прямиком проходили в кладовку, где теперь ничего не было, кроме стола и двух табуреток. И начинался стрёкот машинок. Кроем они не занимались - это прерогатива Биня была. "Нарежет" заготовок разного размера, а помощницы сшивают, не тратя время на наживление нитками. В выходной день несколько пар выходило - вполне приличных. Готовая продукция уходила влёт, конечно, по тихому.
Бинь, как обещал, Тамару с Люсей щедро в джинсу одел: каждой по юбке, по джинсам сварганил. Самолично, без всяких помощниц. Тамару ещё и удлиненной рубашкой из тонкой джинсовой ткани одарил. С Томы мерки снимал с благоговением, а она, стесняясь нестандарта фигуры, и того, что много дефицитной ткани на нее идёт, бормотала:
"Зря ты. Я, как раз схуднуть собиралась к весне. Подождал бы - всё поменьше джинса уйдёт." Но Бинь поднимал большой палец:"Тамася, карасо. Ух!" И спорить с ним женщине совсем не хотелось. Зина (коллега и немного подруга), увидев Тамару в ладно сидящем наряде, позеленела от зависти. Прошипела:"В лучшем случае, ты на портового грузчика стала похожа!"
Тома усмехнулась и порадовалась, что первая рот не открыла: она намеревалась Зине за пол цены штанишки джинсовые предложить. А теперь разумно промолчала про домашнее ателье, соврав, что джинсовый костюм ей привезли из Вьетнама и он - фирменный!
Бинь свои доходы от Томы не скрывал. Раскладывал заводскую зарплату и незаконную прибыль по кучкам, говоря:"Эта зене, эта бизнеса развивать, эта платить кому нада, эта Тамасе." Лично на себя денег почти не тратил. И даже джинсы себе не пошил, объясняя. что материал дорогой, а главное - дефицитный. Из Москвы привозят, с переплатой "кому нада."
Вьетнамчик - улыбчивый, соглашательный, казался Тамаре пластилином - лепи что хочешь. Но вскоре поняла, что это обманчиво и лишь проявление национального менталитета - мягко, бесконфликтно, поступать по своему тихой, улыбчивой сапой. Бинь так, кстати, и ателье свое открыл. Помощницы появились, как бы спонтанно и прямого Тамариного разрешения никто не спрашивал.
Люся попадалась на его ласковый крючок:" Бинь, рубль дашь?" Он кивал. "А два?" Улыбка.. "А три?'- наглела девчонка. Бинь мило отвечал: "Канесна. Твоя мама деньги давать на хлеб. Купи и бери все." Рылся в кармане, Люся нетерпеливо подпрыгивала в предвкушении трёшки (ну, подумаешь, двадцать копеек на хлеб потратит!), а Бинь ей протягивал рубль. Люська визжала от злости, а Бинь, не меняя настроения, кивал: "Каласо, громко, Люся!"
Бинь, казалось, был доволен едой, приготовленной Томой. Щи, пироги, холодец, каши - всё ел за милую душу. Но однажды вздохнул:"Фо бо!" Думая, что это диковинный вьетнамский фрукт, Люся спросила:"Он на дереве растёт?" Оказалось, Бинь по национальному супу соскучился. В Тамаре встрепыхнулась обиженная кулинарка:"Что за рецепт? Да я запросто любой приготовлю!"
Вьетнамец головой покачал:"Нет, Тамася. Это особая суп." Тамара не отставала:"Типа наших щей или ухи? Может на рассольник похож?" Бинь объяснил, что для "особого" супа нужны особые ингредиенты - их не продают в советских магазинах (если вообще там что-то продают).
Но однажды Бинь пришёл радостный и потряс полной сумкой - кто-то из своих привёз ему то, без чего невозможно изготовить кулинарный шедевр под названием фо бо.
Кухонный стол был мгновенно заставлен бутылочками, пакетиками, упаковками с лапшой. Открыв одну из ёмкостей, Бинь блаженно втянул аромат и протянул Тамаре:"А?!" Даже не наклонившись, женщина учуяла сомнительный рыбный запах и скривилась:"Ты ж говорил, что "фо" из говядины." Вьетнамец закивал:"Купить. Много купить - лук, трава, мяса, но эта фи-гня (Люська хихикнула). Вот, где фо бо!" И он обвёл взглядом стол.
Тамара спорить не стала: пусть мужик тешится. Следующий день для неё рабочим был,а у Биня - выходной. Поставила на плиту кастрюльку на два литра:"Ладно, свари завтра для пробы, хоть выливать будет не жалко." Утром Тома отправилась стричь клиентов, Люся спала (каникулы наступили весенние), а Бинь, как подорванный побежал на базар.
Войдя в родной подъезд около пяти часов дня, Тамара чуть ли не за два этажа уловила подозрительный запах. Так не могли пахнуть соседские щи или подгоревшая каша. Не то, чтобы несъедобно - крайне непривычно. Фо бо! Ну, конечно, только чудо- суп мог издавать такую странную вонь! Надо поскорее вылить пока Бинь не накормил этой отравой Люську.
Именно с таким впечатлением и намерением, Тамара влетела на свою кухню и обмерла: на плите красуется новенькая шести литровая кастрюля, чем-то наполненная. Возле мойки стоит бак для замачивания белья, а из него торчит чей-то хвост.
"Биня, родимый, ты что натворил?! Может по вашим законам собака - это еда, а по нашим - друг человека! А ты, что хрюкаешь, Люся? Надеюсь, не пробовала? Бинь, немедленно убирайся со своим чертовым фо - видеть тебя не могу!"- Тамара кричала, стараясь не смотреть в сторону бака с хвостом. Вьетнамца она ненавидела в эту минуту.
"Не собака. В Ханое едят собака, но Бинь не ест,"- имел наглость бормотать Бинь. Ситуацию разрулила-охладила Люся. Она вынула из бака то, что показалась Томе собачьим хвостом и повертела перед глазами матери:"Бычий! Для навара. А так Бинь варил, как это... голяшку, кости и добавлял хорошее мясо - говядину. Супец - язык проглотить можно. Правда во рту немного жжёт. Бинь говорит зелёный чай нужно пить. Он заварил - вку- усный! Да ты, мам, разденься, руки вымой и попробуй. Потом кричи."
Фо бо Тамара только после долгих уговоров в себя влила - столовую ложку. Не поняла. Ещё попробовала. Горло немного перехватило от острого, насыщенного вкуса (кстати, обдуманно щадящего - Бинь пожалел для новичков имбиря и перца), но желудок запросил полной порции. Тамара прошептала: "Бинька, ух!" Бинь важно кивнул:"Фо бо, Тамася. Ресторан подавати. Осень дорого." Фо бо ели четыре дня - на завтрак, обед и ужин. Тамара за Люсю побаивалась - не для подросткового живота суп, но ничего, обошлось.
Так вот и жили. Тамара к сожителю из Вьетнама всей душой прикипела. Иногда осторожно выспрашивала о чувствах Биня к далёкой жене: "Любишь её?" Он отвечал простодушно:"Любить, но забыть." "Ну, что ты туман напускаешь, Бинька, любишь, но забыл или забыл, но любишь?" - волновалась женщина. Вместо объясненья, мужчина брал деревянный гребень и начинал их ежевечерний ритуал - расчёсывал роскошные волосы Тамаси. Аккуратно, нежно. И в неё входило спокойствие. Думала: "Она - ТАМ, а я рядом."
Отсутствие возможности стать женой Биня напрягало Тамару в двух направлениях: став её мужем, он бы мог навсегда остаться в советской стране, а она - родить мальчика или девочку. Наполовину вьетнамского - так что ж, зато от любимого мужчины. Правда родители Томы не понимали и осуждали дочь "за связь с иностранцем."
Мать, не стесняясь Биня, говорила:"Дожила я - дочка с туземцем живёт! Своих мужиков не хватает?" Тамара напоминала, что Вьетнам - социалистический, "младший брат" СССР. И комсомол у них есть и партия. "Да они едят всё, что плавает, летает и ползает. Мы с отцом в журнале "Вокруг света" прочли. Я заметила - раньше у подвала крыса сидела, а теперь её нет. Не вьетнамец ли твой сожрал?"
И совсем противное, наедине, на кухне шептала:"Как ты, дылда, такого клопа чувствуешь? Я про постель." Тамаре хотелось матюкнуться, но мать всё-таки, коротко отвечала:"Мне хватает."
Отец, по натуре интернационалист, казался лояльнее "Мне всё равно какой он национальности. Главное не американец - буржуй. Но ты живёшь с ним во грехе, как валютная прости господи. Пусть разведётся, чин чинарём запишитесь и тогда я ему руку пожму, как честному, трудящемуся человеку."
Легко сказать, труднее сделать. Тамара, Люся и Бинь вместе прожили лет пять. Очень дружно, тепло, с маленькими курьёзами. Но тут стране (пока ещё советской) вьетнамские помощники стали не нужны и их начали пачками возвращать во Вьетнам. Некоторые сбегали, утаиваясь где-то на просторах Союза, но большая часть возвращалась на родину.
Бинь пребывал в большой задумчивости и даже мальчишеский облик утратил. Продал одну из швейных машинок и приличную партию джинсов, все деньги Тамаре отдал: "Каласо живи, Тамася. Я едет домой."
И пробил час расставанья. Бинь уехал, а Тамара с Люсей остались. Люся уже в девушку сформировалась, школу закончив. Требовала теперь обращаться к ней не Люся, а Людмила. В парикмахеры не пошла, но рука у неё, действительно оказалась "точной,"- стала Людмила дипломированным мастером - закройщиком женской одежды.
Уже без Биньчика, мать и дочь встретили волну перемен в стране. И было бы им, выражаясь "вьетнамским языком" совсем "хи ра вата, " если бы не приличная сумма Бинем оставленная. Деньги не пропали- Тамара сумела их вовремя на валюту поменять. Она удвоилась и женщина, с небольшими долгами, приобрела помещение под личную парикмахерскую. Людмила (метры позволяли) открыла здесь же маленькое ателье по пошиву и ремонту одежды.
В судьбе Тамары мужчин больше не случилось и о "вьетнамчике" своём она сведений не имела: как в воду Бинь канул. Люся влюбилась и вышла замуж. Родила дочку Наташу. Течение жизни быстрое - и Наташа выросла, даже уже колледж закончив. Внучка часто навещает бабушку и помогает с большой уборкой квартиры. Иногда неудачно.
Как-то, желая освободить дом Тамары от старья, перебрала все ящики и полки. Не нужную на её взгляд ерунду, внучка сложила в большой пакет и вынесла на мусорку. Тамары в тот момент не было - ей катаракту удаляли в офтальмологическом отделении.
Вернувшись в освежённую квартиру, бабушка не обрадовалась, а закричала на Наташу впервые в жизни:"Куда ты дела "Монтану"? Наследства лишу!" Наташа ни сном, ни духом - ей и про Биня-то толком не рассказывали. Тамара еле нашла в себе силы, объяснить про часы и почему они ей так дороги.
Внучка, видя, что нет ей прощенья, отправилась на помойку. Но пакет уже бомжи раздербанили. Наташа, настроенная часы выкупить, нашла их в округе. Это были не просто выпивающие бомж и бомжиха, а влюблённая пара. Найденные в пакете часы, галантный кавалер преподнёс своей женщине.
Вернуть случайно выброшенную "дорогую" вещицу, бомжи отказывались категорично ни за бутылку, ни за две. Болтали, что -то про особую дату - год вместе или неделю (Наташа точно не запомнила). Денег у Наташи при себе особых не было.
И тогда девушка предложила бартер - её золотые серёжки в обмен на её же (бабушкины) часы. Бомжиха немного покапризничала, но глаз загорелся. Минут двадцать спустя, Наташа протягивала драгоценную "Монтану" Тамаре.
На удивление внучки "экспонат любви," показывая не совсем точное время, был жив. А вот "песенки"молчали. Тамара грустно сказала: "Понимаешь, Наташа, пока часы тикают, я будто биение сердца Биня слышу. Остановятся - отлетела его душа и значит меня пора собираться."
P.S. История достоверна, вплоть до помойки. В гараже у моих родителей лежит узел с тряпками "на всякий случай." Среди прочих - джинсовая сумка. Выцветшая, но всё ещё довольно крепкая. Сшита она из юбки, приобретённой у Биня.
Покупая, я знала, что это подделка. Но вещь, на первый взгляд, мало чем отличалась от моей фирменной (дорогущей) бренда Rifle и отлично на мне сидела. Через годы "юбка Биня" трансформировалась в модную сумку с бахромой по краям. Лейбл "MONTANA," для понтов был сохранён. Он и сейчас совершенно не выцвел. Надеюсь, что где-то в далёком Вьетнаме до сих пор здравствует приветливый Бинь и варит свой любимый фо бо. Прикольный, кстати супец.
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина.
#семейные отношения #воспитание детей #пожилой возраст #истории из жизни, рассказы