Больше всего на свете мой брат любил девушек. В девушек он влюблялся совершенно разных. Среди его избранниц были и брюнетки, и блондинки, и рыжие, и толстенькие, и худышки, и с фигурой аля-гитара, и прыщавенькие, и с кожей, как у фарфоровых статуэток, с длинными волосами, струящимися до ягодиц, и с веселым ежиком на голове.
Что он только ни делал, чтобы завоевать внимание очередной ЕЕ, разумеется, единственной и неповторимой: устраивал романтические ужины, делал в квартире дорожку из лепестков роз, которая вела к какому-нибудь милому сюрпризу, дарил ювелирные украшения. Особенно сильно он любил стерв, но это уже совершенно другая история.
В этом рассказе вопреки сложившейся «традиции» претендентка на его сердце не напоминала холеную и расчетливую нимфу, которая в очередной раз разобьет его сердце. В момент, когда мой брат произнес: «Сестренка, наконец-то я встретил ее! Я уверен, Адель — та самая! Я это чувствую,» - голос брата на той стороне трубки зазвенел от восторга, он жил уже отдельно, в другом городе, поэтому я могла оценить Её только заочно, по фотографии.
Меня подкупил ее растерянный вид: русые волосы, обрамляющие её лицо мягкими волнами, брови, приподнятые в удивлении — будто она увидела что-то странное и в то же время прекрасное за спиной фотографа. Но самое удивительное, что было в Адель – это ее глаза. Огромные, лучащиеся, они могли принадлежать лесной лани, но никак не городской девушке.
Я понимала, что фотографии постановочные. Но есть вещи, которые нельзя изобразить. Нельзя изобразить тихую нежность, нельзя подделать ощущение мягкости, исходившее от Адель, и главное - то, как она смотрела на оператора, моего брата — с неподдельной влюбленностью, такой редкой в наше время.
***
Больше всего на свете мой брат любил машины. Машины он любил разные: форд-фокус и шевроле, мазду, мерседес и фольксваген. Но больше всех - БМВ. Я не понимаю, что особенного в этой модели, знаю лишь то, что при виде ее глаза моего брата загорались, как у собаки, которая видит мячик. Каждый раз, когда брат пытался рассказать мне что-нибудь о БМВ, мне казалось, что он переходит на китайский. Слова «карбюратор», «коленвал» и «картер» для меня, увы, ничего не значили.
В детстве меня укачивало, поэтому любая поездка была сопряжена с отвратительным самочувствием и риском опозориться при людях. Болезнь прошла, но все равно, если есть выбор - предпочту пройтись пешком или, в крайнем случае, проехаться на метро.
Брат , в отличие от меня, машины просто обожал. Все детство он умолял папу «дать ему порулить» и сиял, когда его пускали за руль, даже с выключенным зажиганием. В юности братик не упускал возможности проехаться на родительском «бобике» («бобиком» мы почему-то называли наш старый уазик) на речку.
На последнем курсе института братишка неожиданно выиграл какой-то крутой конкурс и получил огромный грант, где-то под миллион. Родители только начали им гордиться, но тут Сема сделал кое-что непоправимое. Нет, он не стал пить, гулять и наркоманить, как можно было подумать.
На выигранные деньги он купил ржавый подержанный БМВ. Даже на мой некомпетентный взгляд это была крайне неудачная покупка. Судя по повреждениям, вмятинам на дверях и капоте у бэхи была насыщенная молодость - она участвовала как минимум в трех бомбардировочных сражениях, и в неё попали. У нее не закрывались окна, заедали двери,периодически из машины выпадали детали, прямо на ходу. В бак нельзя было заливать бензин больше, чем на 56 процентов, поскольку в нём была трещина. Зальешь — бензин будет вытекать, образуя чудовищный вонючий след.
Когда машина заводилась, она тряслась, как чихуахуа. К нашему всеобщему ужасу - Сема был на седьмом небе от счастья. Любому элементарному для автомобиля действию, которое нормальный водитель воспринимает как нечто само собой разумеющееся, мой брат радовался, как чуду. Проехала десять километров и не развалилась – чудо. Проехала еще двадцать – смотрите-ка, прямо волшебство какое-то! Магия вне Хогвартса!
Братик носился с Буцефалом (так он назвал сего монстра), как с малым ребенком. На то, чтобы он начал хоть как-то ездить, не разваливаясь на пути, брату пришлось взять кредит на ремонт — еще около миллиона.
- Ты больной?! - спрашивали его мама, папа, дядя Егор из соседнего подъезда. Однажды не выдержал и сказал даже механик в центре, где Буцефала чинили: «Слушай, приятель, твой Буцефал, конечно, приносит нам неплохой доход, но даже нам на эту развалюху грустно смотреть. Давай так: мы за эту же сумму подберем тебе нормальную тачку. А эту — на свалку, туда, где ей самое место.»
- Нет, друга я не отдам, - яростно воскликнул Сема, загораживая своего Буцефала. И нашел других механиков. Но и эти предложили сдать на помойку его друга, гады такие!
Все свободное время Сема проводил в гараже, ремонтируя (пардон, оперируя, как он сам выражался) то одну отваливающуюся деталь, то другую. Любое недовольство какого-нибудь пассажира его конем Сема воспринимал, как личное оскорбление.
- Неужели нельзя сказать ничего хорошего? Что, к примеру, в моей машине очень удобные подлокотники?Или — что не так уж сильно она трясется, гораздо меньше, чем в прошлый раз?
***
Больше всего на свете я люблю собирать и писать истории. Истории я люблю разные: те, что заставляют меня смеяться – так, что щеки болят; те, из-за которых слезы подступают к глазам; остренькие и пикантные, как перец, или с легкой горчинкой. Но мой любимый деликатес, конечно - истории о любви со счастливым финалом. Я редко о них пишу. Может быть, потому что слишком редко встречаю их в наше время?
Поэтому, как только я заслышала звук Буцефала (Сема приехал погостить летом на дачу из далекой Москвы!) за своими окнами, я надеялась услышать как раз такую историю — про него и Адель. Братик отвез меня в наше любимое кафе на станции. Мы говорили обо всем на свете – о работе, о семье, и, конечно же, о его верном коне Буцефале. Но не о ней, прекрасной незнакомке. Наконец я не выдержала.
— Что ты меня томишь! Как там твоя Адель?
— Адель, — лицо брата на секунду озарилось нежностью, но через секунду нежность сменилась на сожаление, - мне не подходит.
— Почему ты так решил?
***
— Дело было так. Я ждал ее с работы, Адель попросила ее подвезти, так как в тот день она заканчивала особенно поздно. Она вышла такая усталая, но даже усталость ей как-то удивительно шла (бывают женщины, которые в любой ситуации умудряются выглядеть очень красиво, Адель — одна из них), и, как всегда,немного растерянная. Адель напоминала молодую лань, неведомо как оказавшуюся посреди шумного города. Она оглянулась, и я готов поклясться, что при виде меня в ее глазах засветились облегчение и радость.
— О, Сема, я так тебе рада,- защебетала она, бросившись ко мне навстречу. Адель что-то весело рассказывала. Мне доставлял удовольствие не столько сам рассказ (признаюсь, я уже не помню, о чем она говорила), сколько звук ее голоса. Такой нежный и милый. Я уже почти осмелился приобнять ее за талию. Свет от фонарей забликавал на ее пепельных волосах - очень красиво.
И вдруг она увидела моего Буцефала.
— Это твоя машина? — Адель сморщила точеный носик, как будто увидела что-то премерзкое. Я приоткрыл заедающую дверь. Она помедлила, словно сомневаясь, стоит ли вообще входить, но все-таки села с краешку на заднее сиденье. «Пожалуйста, заводись, — взмолился я — мы не можем опозориться перед этой девушкой!» - и Буцефал не подвел, мы тронулись правда стены машины привычно затряслись.
Дальше мы ехали молча. Как я ни пытался завязать разговор, Адель отвечала односложно и сухо, будто я был в чем-то виноват перед ней. Я уже начал гадать, где напортачил. Ее выражение лица было просто каменным.
Но тут случилось страшное - Адель поинтересовалась: «Когда ты сменишь машину?». Не «Собираюсь ли я сменить машину?» Она спросила: «Когда я ее сменю?». И подняла на меня свои удивительные глаза, в которые я был почти влюблен.
- Я не собираюсь ее менять.
- Ну, разумеется, - Адель изящно приподняла бровь, - не собираешься.
Она не выносила мозг,как до этого все предыдущие девушки. Она капала на него. Мягко, по капельке в день.
- Милый, мой друг продает форд-фокус, он в отличном состоянии. Почти новенький! И стоит как раз столько же, сколько ты отдал за последний ремонт. К чему я это? Да так, ни к чему, просто так рассказала!
Кап.
- Зай, я тут знаю одного чудака. Он как раз хотел бы купить подержанный БМВ. Да, он странный, но ему приглянулась твоя развалюха. Готов взять за полцены от той суммы, за которую ты ее купил. Не хочешь? Ну ладно, я же (кхэ-кхэ) просто рассказала. Сам думай – второй такой возможности может не быть.
Кап.
Самое страшное — она не думала, что делает что-то неправильно. Ей казалось - она просто пытается мне помочь! Когда я попытался с ней об этом поговорить, Адель холодно засмеялась. Она не видела в этом никакой проблемы, но не буду же я всю жизнь ездить в этой развалюхе? Это ведь невозможно!
Тогда, глядя в ее оленьи глаза, я понял: она выживет Буцефала. Рано или поздно. Я не знал точно– лаской ли, просьбами, нежностью или попиливаниями. Но она его выживет!
***
- И из-за этого ты решил с ней ничего не заводить? – я смотрела на брата с легким недоумением. Наверное, он не все мне рассказал! Нельзя отступиться от девушки лишь потому, что ей не приглянулась твоя машина! Это абсурд! Может, это лишь предлог, а реальная причина кроется в чем-то другом? Может быть, Адель все-таки стерва? Или психопатка?
Вечером Сема подвез меня до дома. За окном мелькали поля и поля, над ними светили звезды. Казалось, слышно даже воздух. И то, как Бог о чем-то думает - где-то там, далеко на небе. Лишь одно нарушало блаженную тишь — Буцефал. Он трясся, скрипел, пыхтел. Может, это мне вино ударило в голову, но мне вдруг показалось: Буцефал разговаривает с Семой. Он издавал непонятные звуки на своем на машиньем языке. Сема поглаживал его, как старого человека. Подбадривал: ну давай, старичок! Ну же, дружище, ещё немного. Машина, кажется, отвечала Семе взаимностью.
- Ну, как тебе мой Буцефал? – спросил братишка в конце пути. Бывают ситуации, в которых совсем не обязательно говорить близким правду. Эта была одна из них.
- Подлокотники очень удобные. И трясло, вроде как, гораздо меньше, чем в прошлый раз, - улыбнулась я в ответ,обняла братишку и пошла к дому.
Вечером я позвонила своему парню. Пересказала эту историю. Засмеялась:
- Вот забавно! Я люблю братика, но он порой такой чудак!
- Знаешь, я отчасти его понимаю. Машина – это не просто какой-то механизм. Это же друг! Я вот тоже не захотел бы продавать свой первый автомобиль. У меня есть мечта – когда будет побольше денег, отремонтирую его полностью, доведу до идеального состояния. И когда-нибудь подарю нашему ребенку...
Я не видела его глаз, но знала - они светятся так же, как у Семы, когда он смотрит на своего «коня». Я ничего не понимаю в автомобилях. Для меня они — лишь средство для передвижения, как лифт или эскалатор. Но, наверное, у каждого мужчины есть вещи, которые ему по неизвестным причинам безумно дороги – вещи, к которым он привязан. Которые он любит больше всего.
Не знаю, как другие, не буду никому ничего советовать. Я же не психолог, не коуч, не какой-нибудь там мудрец. Я всего лишь собирательница историй. Но для себя я решила: не нужно их трогать. Просто не нужно. Даже если они однажды покажутся мне старой покоцанной железякой.
