Пробираясь во тьме через колючие заросли, женщина прижимала к груди маленький сверток. Где-то наверху с осуждением каркнул ворон. Он, знающий даже изнанку мира, насквозь видел уже свершивщийся грех несчастной, да и тот, который она только собирается совершить.
Женщина вздрогнула:
— А ну кыш, проклятый! Не тебе меня судить, падальщик черный.
В ответ ворон каркнул уже с угрозой. Грешница решила не связываться со злой птицей, положила на землю сверток и заспешила прочь.
Знающий спустился с ветки, сел рядом с оставлеными тряпками и легонько тюкнул клювом. Оттуда раздался жалобный детский плач.
— Ну и что с тобой делать? — спросил ворон?
Вместо ответа плач стал громче.
— Ну не шуми так, справимся как нибудь.
И они справились. Выросла девченка настоящей красавицей, лесной ведьмой, дарящей смерть людям и жизнь животным. Да иначе и быть не могло. Родная мать обрекла ее на такую судьбу.
Воспитателя своего — мудрого ворона, лечила и воскрешала сотни раз. Но он был не рад этому. Все объяснить ей пытался:
— Дочка, возвращая меня к жизни, ты кого-то обрекаешь на смерть. Закон равновесия.
— Да знаю, — отмахивалась она — но какое мне до них дело, пусть все сдохнут. Я ведь тоже на смерть обреченная была, помнишь?
— Помню. — вздыхал горестно старый мудрец.
Так и жили они, пока во всех окрестностях людей не осталось. А тут ворон снова захворал. Не летает, ни встаёт, не ест не пьет.
— Я спасу тебя, все ровно спасу! — шептала ведьма своему названному отцу.
Он лишь смотрел на нее с тоской. Знал цену такому спасению, но возражать уже сил не было. И когда последний вздох испустил пернатый старик, лесная дева решилась, вдохнула в него свою жизнь, и тут же упала мёртвая.
Встрепенулся ворон, вскочил на лапки, увидел дочь свою названую и расплакался. Вот же чистая душа, принесла великую жертву.
В тех краях до сих пор не живут люди, боятся. Да и в небе завидя ворона плюются и крестятся. Не в домек им, что зло давно покинуло те места. Только старый ворон плачет ночами по спасительнице своей.
