Официальные лица в ресторане

Мужчины с молчаливой почтительностью здоровались с человеком в форме, напряженно высидевшей весь час. Все с интересом глазели на нас, словно мы были вполне фотомодельной парой и собирались сфотографироваться на обложку журнала.

Подходя к общему залу, я, как обычно, задел плечом Лютцова, который тут же подал мне руку, чтобы поддержать. Я ответил на его приветствие кивком, но он схватил меня за руку и не отпускал, пока я не встал с ним рядом и не покосился на министра.

— Пойдем отсюда, — пробормотал он.

Мы молча пошли вдоль длинного ряда стульев, пока в конце концов не оказались у столика с двумя молодыми мужчинами.

Лютцов заказал пиво, а я — пиццу. Я не любил пиццу, но Лютцов страдал гастритом, и ему, возможно, удавалось спасти желудок, только употребляя пиццу с большими приправами. Я же принимал на веру только правило первой ночи: никогда не ешь после 12, не запив вином.

Доедая пиццу и наблюдая за министром, я вдруг решил, что ничего существенного не пропустил, и принялся за пиво. Что-то раньше я не понимал, почему в середине дня Лютцин вдруг решил потанцевать? Судя по всему, вопрос был риторическим, поскольку министру не терпелось убраться отсюда.

По пути к стойке в коридоре я столкнулся с Петерсом и, как всегда, его сопровождали несколько автоматчиков. В сопровождении своих людей Петерс, конечно, чувствовал себя в большей безопасности, хотя и на время. Министру казалось, что с его приходом все будут вести себя намного спокойнее.

Попрощавшись со мной, Петерс проследовал к бару и уселся за один из рабочих столов, которые были расставлены в три ряда. Бармен поставил перед ним два высоких бокала и поставил рядом две тарелки с ломтиками лимона.

Некто в гражданском уже сидел в нише у окна, и я вспомнил, что никогда не видел здесь ни одного знакомого лица.

Никто не обращал внимания на министра, который так и сидел, вытянув ноги и обняв свой бокал. Одна из официанток принесла ему напиток, и он сделал маленький глоток.

Официантка встала рядом с ним и ждала, пока он допьет. Министра не нужно было уговаривать, его желание выпить было сильным.