И вот, в истории Марии Гамильтон я подошла к этапу исследования, именуемому: «Cui prodest?» или кому преступление выгодно. Напомню, что «Cui prodest?» – древнеримское выражение, означающее «Кому выгодно?». Принадлежит это выражение римскому юристу Кассиану Лонгину Равилле (I в.), который рассматривая уголовные дела, руководствовался принципом «искать того, кому преступление выгодно». Совершено преступление – убийство младенца. Это преступление не стало бы таким резонансным и не вошло бы в историю, если бы матерью-убийцей была прожженная уличная девка, а отцом – неизвестно кто. Но матерью была знатная дама, а предполагаемым отцом – сам царь. Мотивы поступков не поддаются ни логике, ни здравому смыслу. Что такого сделал царь, что дама решилась избавить от его ребенка, которого родила? Как царь мог допустить, чтобы его женщина тайно родила и убила новорожденного? И кому помешал царский младенец? На ум приходит еще одна классическая фраза «Cherchez la femme», что в переводе с французского:
Красавица и царь: Кому выгодно было избавиться от царского младенца и обвинить во всем его мать?
7 октября 20217 окт 2021
987
3 мин