- Никуша, привет, - на пороге аудитории нарисовался мой коллега, махнул рукой и побежал дальше.
- И вам не хворать, Пётр Сергеевич, - пробормотала я вслед.
Встретив Петра Сергеевича на большой перемене, я обратилась к нему с просьбой.
- Петь, я тебя люблю нежно и преданно, но если ты ещё раз назовёшь меня Никушей при студентах, я назову тебя Педро Иванычем.
- Почему? - искреннее удивление.
- Потому что мы педагоги. А к педагогам и врачам надо обращаться по имени отчеству.
- А вот я не обижаюсь, если ко мне обращаются просто по имени.
- А я обижаюсь. И даже наш любимый шеф никогда не зовёт меня Никой при посторонних. А у него сын старше меня, уж он имеет право.
- Знаешь, ты не права...
Опущу получасовую пламенную речь, во время которой я успела пообедать и краем глаза почитать книжку.
- ... сейчас не те времена. А ты вообще погрязла в своём треугольнике. Работа-дом-дача.
- А ты? Что у тебя есть кроме работы? С девушкой ты расстался (да, я бью по живому, это месть за испорченный обед), семьи нет в твои 40 с хвостом, друзья твои разъехались кто куда. Даже кот у тебя - и тот плюшевый, и мною подаренный.
- Я... я...
- Что ты? (Злость уже ушла, осталось чувство жалости к одинокому человеку). Вот я помимо дома, работы и сада хожу на йогу, вышиваю, вяжу носки, работаю с иностранным филиалом другого ВУЗа, готовлю методические материалы и учу английский. А ты?
- Вышивает она... я же говорю: интеллигенция... вшивая, - добавил Пётр чтоб его Сергеевич шёпотом и выбежал из аудитории.
- Что есть - то есть, вздохнула я ему вслед. Хотелось добавить "не вшивая", но я не стала. А вдруг вшей испугается и перестанет мне портить обед?