В банке мало что изменилось

В банке мало что изменилось. Разве что лица стали мне более-менее знакомы и я понимал кто тут секретарь, кто личный помощник, а кто занимает должность заместителя Председателя Правления. Председателем Правления был наш уважаемый банкир Казбек Казбекович, но сверху угадывалась фигура чиновника высшего масштаба, руководящего банком с поста Председателя Наблюдательного совета, равно как и комбинатом с поста Председателя Совета директоров. Тем не менее Банкир вел себя как падишах и полный хозяин всего окружающего, включая челядь и денежные средства клиентов. Он много раз театрально восклицал в кабинете: «А чье же это еще?», глядя на незримого контролера, отвечая на полученный в правительственном кабинете вопрос: «Ты что же, считаешь все это своим?» Наверное, имел на то причины, ведь даже секретарь большого Босса предварительно прошла испытательный срок у него в приемной и близлежащих апартаментах.

Судя по моим наблюдениям, сформировавшимися значительно позже, Банкир был поставлен присматривать за частью вверенного имущества и основная часть его активов принадлежала ему так же как и доли в ООО-шках, записанные через формальные юридические структуры на его помощницу и ее родственников – этим скромным людям. Он, разумеется, имел и личное имущество в размерах мне и не снившихся, скорее всего где-то в иностранных банках, но это были доли процента – комиссионные. Позже я расскажу историю, на которой основываются мои выводы. Сам банк, комбинат и торговый центр (наиболее крупные и жирные куски) были переданы ему в управление главным Бенефициаром и как только стали очевидны его попытки зафиксировать все это в качестве личной собственности, доступ к Телу был перекрыт, а номинально необходимые подписи под актом капитуляции после недолгого сопротивления поставлены им лично. Не поставил бы все равно ничего не изменилось бы – также приведу в свое время этому доказательства.

Возвращаюсь к нашему визиту. Принимали нас в том же кабинете Банкира, с традиционными чашками чая и конфетами. Вопрос о назначениях был согласован, в дополнение к нему было получено распоряжение о выделение мне квартиры в Черемушках, а Виталию – дома в Подмосковье, еще какие то мелкие указания, но главное – нужно было активизировать работу по переводу активов от комбината на новое юридическое лицо. После этого было проведено еще одно совещание – уже на самом высоком уровне, в правительственном здание на Никитской улице, где данный план был одобрен с оформлением в виде Решения Совета директоров и заверенного лицом, чьи распоряжения было принято исполнять без дальнейших обсуждений. Мне хорошо запомнилась табличка на массивном столе красного дерева в этом высоком кабинете: «Кто хочет – делает, кто не хочет – ищет причины!»

Кромовичу согласовали контракт, в соответствии с которым ему полагалась зарплата в размере порядка пяти тысяч долларов и премия в проценте от увеличения активов Общества. В действительности никто платить ему этого не собирался, до поры до времени зарплата его составляла примерно полторы тысячи долларов – строго на уровне установленной штатным расписанием в нашем АО для генерального директора, субординация выдерживалась.

Виталий пригласил еще несколько человек и в принципе создал вполне трудоспособный коллектив в своем Обществе. Туда перевели весь коллектив одного из заводов, завода №2 – единственного производства на комбинате, за продукцией которого стояла очередь и он работал в три смены. Имущество также передали, а вот с земельным участком возникли нерешаемые проблемы, так как разделить общую площадь было невозможно – завод находился в центре комбината и был связан технологической цепочкой с еще рядом цехов и побочных производств. Тем не менее, прибыльное предприятие было выведено и над комбинатом стали нависать тяжелые предбанкротные тучи.