В пансионат я впервые приехал в одном лимузине с Банкиром

Так вот, были утверждены очень приличные расценки и они с рабочим азартом принялись за установку колючей проволоки поверх плиточного железобетонного ограждения. Скоро продвигаясь по километровому периметру они постепенно добрались до наиболее отдаленного участка забора, прилегавшего к лесопосадке. В это месте на них с обратной стороны выглянули несколько человек и поинтересовались: «Чем занимаетесь?» Внешний вид данных товарищей не предполагал диалога по существу проблемы, поэтому пришлось отвечать как есть: «Так вот… проволоку устанавливаем…» Данное действие было одобрено с единственным пожеланием: «Молодцы, но вот тут оставьте пять метров свободными!» Окончание работ, с учетом внесенных корректив, по словам главного инженера происходило безо всякого энтузиазма, что правда не помешало получить причитающиеся деньги в кассе комбината.

Через территорию завода проходила ветка вспомогательной железной дороги, используемая для грузоперевозок, так вот за время движения тепловоза, а это минут пять, все свободные пространства успевали заполнить дефицитной продукцией до верха и закрыть от глаз ВОХРа на КПП при выезде с завода. Народ был хваткий, что и говорить – пролетариат. Правда, вот чтобы заводами со всей прилегающей территорией тащить, такого не было, это только в наше время стало доступно особо одаренным. Нашу ветку и доставшийся в наследство тепловоз обслуживал 80-летний ветеран, полюбивший заходить ко мне и рассказывать старинные истории. Он помнил завод с момента строительства первых корпусов.

В пансионате, еще одном осколке империи имевшим запыленный вид восьмидесятых, всех встречал Бобричев – очередной полковник-сослуживец генерала. По его округлому лицу и заметному брюшку запросто угадывался служитель тыла. Рассадкой гостей занимался также он и допустил пару оплошностей (помните знаменитое: «Не так сели!» – здесь это было чрезвычайно актуально). Но главной стала попытка принять всю вину на себя, когда Бобричев допустил трагическую ошибку, утвердительно и четко ответив на риторический вопрос Банкира: «Кто здесь хозяин?», тем самым существенно сократив свою карьеру у нас. К слову, сам Казбек пострадал также несвоевременно распустив язык, правда он, вероятно, считал себя настоящим собственником и хозяином всего находящегося в руках, но с причислением по статусу к небожителям он просчитался.

В пансионат я впервые приехал в одном лимузине с Банкиром, допущенный в него по непонятной мне тогда причине. Настоящая причина была в том, что он уже рассматривал мою кандидатуру на место Ивана Николаевича и то ли хотел произвести впечатление, то ли на самом деле разобраться, что я за фрукт. Удлиненный «Мерседес», доставшийся со всем оборудованием от того самого покровителя высшего государственного ранга, имел толстенные бронированные двери, вмонтированную громкую связи и «крякалку» со встроенными в зеркала мигалками. Пользоваться ими он не имел права, но тогда мы очень лихо повернули всей процессией через две сплошные налево, чтобы не крутиться как простые смертные два километра до развязки и обратно. Внутри были кожаные сиденья и смешные подушечки и коврики с кавказским или даже среднеазиатским орнаментом.

Водителем-телохранителем был земляк Банкира, той же редкой кавказской национальности. Они имели схожее телосложение, так что одевался Хамзат великолепно, пользуясь списанными вещами хозяина. Когда я немного переборщил с собственной экономностью, воспользовавшись тем, что этап оценки «по одежке» миновал, Казбек обратился ко мне с вопросом не желаю ли я воспользоваться остатками его гардероба. Мне пришлось со смущением отказаться и слегка потратиться.