Цикл "Перед дождем из римской крови" по мотивам игры - Рим: Тотальная Война.
Палатка, в которой расположилось семейство Юлиев для военного совета, теперь находилась на небольшом холме. Флавий приказал расположить ее таким образом, чтобы отлично были видны подходы к ней, а также распорядился об установке дополнительных источников света и об усилении патрулей.
Воины совершенно не удивились подобным маневрам – в лагерь недавно заехал Квинт Юлий вместе со своими людьми и свитой. А значит, знатные особы будут совещаться. Возможно, будет даже полноценный военный совет. Среди молодых и зеленых солдат, именуемых гастатами, ходили различные сплетни о том, что знатный римский род хочет выслужиться перед Сенатом, поэтому намечается небольшая и легкая драка на границах. Естественно, более опытные лишь молча вздыхали и советовали не маяться ерундой: они-то уж точно понимали, что дела обстоят куда серьезнее и масштабнее, чем можно представить. Именно поэтому сегодня вечером палатка располагалась высоко, все подходы к ней были очень хорошо освещены, а верные офицеры не спускали глаз с постовых и всего остального личного состава.
Флавий никогда не страдал паранойей и манией преследования. Он всего лишь был очень осторожным человеком, который прекрасно знал одно правило – во время важного разговора даже у стен вырастают уши. Проведи столько времени в политике, сколько он, любой начнет осторожничать. Подлые Бруты, коварные Сципионы, Сенат, больше похожий на клубок из скользких пиявок, чем на собрание благородных мужей… Все могли воспользоваться любыми сведениями, полученными чуткими ушами шпионов, так, что Юлии будут расплачиваться за свой просчет очень долгие годы. Поэтому лучше позаботиться о том, чтобы никто и ничто не имело даже малейшего шанса что-либо подслушать.
Вот и сейчас глава дома Юлиев смотрел с высоты холма на раскинувшийся внизу лагерь, критически высматривая возможные подходы к палатке, где они расположились для обсуждения дальнейших планов. Нет, придраться было не к чему. Равномерный и яркий свет охватывал холм по периметру, доходя почти до самой палатки. А плотность патрулей не позволяла пробежать даже мелкому зверю. Флавий был уверен – прикажи он сбивать на всякий случай птиц, солдаты немедленно вооружились бы камнями и безжалостно уничтожили любое пернатое создание в пределах видимости.
– Ну что, может начнем? – раздался голос Квинта. – Если все так серьезно, как вы говорите, то лучше не терять времени. По возможности, было бы неплохо приступить ко всему уже завтра.
– Думаю, завтра не получится. Слишком много стоит обсудить, обдумать. Я понимаю, братишка, что сидеть под завалом бумаг тебе совершенно осточертело, но надо проявить еще немного терпения. – А это уже был Вибий.
– Если ты еще раз назовешь меня «братишкой», то я набью тебе мягкие места вот этой кочергой! – помахал железякой в руке Квинт. – Совсем обнаглел, мелюзга.
– Я не виноват, что ты, будучи старшим, ведешь себя по уму как младший.
– Это все потому, что я куда лучше твоего обращаюсь с мечом, поэтому могу позволить себе не умничать, а сразу аргументированно надавать тебе по голове.
– И ты называешь это честным боем? – хохотнул Вибий, - как же ты стал таким командиром, если постоянно угрожаешь более слабым?
– Именно поэтому и стал! – рассмеялся Квинт, перемешивая угли в костре.
Старший из братьев отказался от блюда, приготовленного поварами. Заявив, что он сам хочет поймать дичь и приготовить еду, благородный представитель дома Юлиев прихватил с собой нескольких лучников, отдыхающих в лагере, и отправился в ближайший лес до того, как Флавий его остановил бы. Вернулся он через полдня, весь извалявшийся в грязи, как и остальные члены его наспех сформированного отряда. Но зато довольный и с добычей – молодым оленем, чьи филейные части сейчас готовились на плотоядно потрескивающем костре. Всю остальную тушу он без угрызения совести отдал лучникам.
Вибий после этого назвал своего брата варваром, а Флавий устроил хороший отцовский нагоняй. Не сказать, что Квинт нуждался в этой процедуре, тем более что все трое братьев уже давно вышли из того возраста, когда крепкое отцовское слово нагоняло страху, но спускать просто так выходки своих детей отец не собирался. Глава он, в конце концов, или не глава. Так что пожурив какое-то время своего сына, Флавий отпустил его помыться и немного отдохнуть. Пристыженный, но не лишенный бодрого расположения духа, Квинт явился в палатку с мясом на руках. На что Вибий заметил, что брата жизнь ничему не учит, а Флавий издал протяжный вздох и произнес, глядя в небо:
– О великий Юпитер, за что ты даровал мне таких детей?
Но сокрушался он недолго – все родственники знали, что Квинт обладает неплохими способностями в плане кулинарии, поэтому никто бы сейчас не отказался от его стряпни. Флавий вспомнил, как самый старший из братьев, Луций, шутил, что жена согласилась выйти замуж за Квинта именно потому, что тот приготовил во дворе ее дома нежнейшего кабана, а не потому, что является членом семьи дома Юлиев. На что получал неизменный ответ жены своего брата, что все было именно так, за исключением того, что это был не кабан, а свинья. И она ума не приложит, почему член знатной семьи сначала зарезал несчастного хряка, а потом самозабвенно его освежевал и приготовил прямо во дворе. Сам же Квинт настаивал на том, что свин почему-то бросился на него, и он просто защищался. Но тут же заплатил хозяину за ущерб, и, чтобы загладить вину, приготовил «кабана» на месте. Подобный шаг произвел настолько неизгладимое впечатление на будущего тестя, что тот решил призвать к столу все свое небольшое семейство, чтобы не оскорбить намерения молодого патриция. Он ожидал чего угодно, вплоть до скандала и суда, но только не совместный примирительный обед тут же, на месте.
Изумленная происходящими событиями, хозяйская дочь тоже приняла участи в трапезе. Так-то и познакомились будущие муж и жена. Когда обо всем этом узнал Флавий, он сначала долго смеялся, шутливо называя сына грозой свиней. Немного позже выяснилось, что чуть ли не Фортуна, редкая гостья древнего рода, привела Квинта в тот злосчастный двор – отец его будущей жены хоть и не был самым знатным человеком в городе, но определенно обладал богатством и некоторым влиянием. Так что, отдав своего единственного ребенка за члена семьи Юлиев, он совершенно случайно усилил их положение. Но радость длилась недолго – после этого случая по городу поползли слухи, что Квинт Юлий испугался громко хрюкнувшей свиньи и велел своим слугам забить ее мечами насмерть, а потом в панике украл дочь хозяина и требовал держать язык за зубами. Грязные сплетни быстро нарастали, и грозили большими потерями – никто не будет стремиться сотрудничать с патрициями, чьи имена ассоциируется с трусостью и подлостью.
Источниками слухов оказались несколько знатных семей. Они все стремились к совершению династического брака с членом семьи дома Юлиев, и успели вложить в продвижение своих дочерей немало средств, не говоря уже о том, что отцы знатных родов успели договориться меж собой и просто ждали, когда жертва попадет в расставленные сети. Так что внезапная женитьба Квинта привела к большим финансовым потерям ряда более-менее влиятельных личностей. Чтобы свести на ноль мерзкие слухи, Флавию пришлось изрядно потратиться. Но уже через месяц народ судачил, что Квинт Юлий пришел к своей будущей жене с кабаном на плечах, согласно какой-то древней традиции, чтобы доказать, что он хороший добытчик. Плебс любит такие истории, поэтому с распространением молвы проблем не возникло. Делу еще помогло то, что парень действительно любил охоту, поэтому уже не раз притаскивал на себе домой разную дичь.
Куда больше денег у Флавия ушло на то, чтобы замолчали обиженные. Сначала он просто хотел загладить вину подарками, должностями и подкупами. Но знатные люди встали в позу и даже выставили ультиматум, чтобы Квинт покончил с женой и взял новую из предложенных. Вот тут уже не стали терпеть Юлии – в подконтрольных городах прошла череда странных убийств, ограблений и пожаров. Никого из крупных представителей семейств Флавий не задел, но каждая семья потеряла одного-двух незначительных родственников, высокопоставленных слуг или управляющих имениями, а также лишилась некоторых источников дохода. Столь красочный намек был понят мгновенно, и злые языки разом заткнулись. Существенная часть клеветников вообще поспешила перебраться в другие города, кто-то даже полностью оставил свое имущество, забрав лишь накопленное золото и слуг. Освободив пространство от мелких конкурентов, Юлии через несколько лет практически полностью контролировали свои города, нещадно давя в них любой протест. А ведь вся суета началась со внезапно напавшей свиньи.
Впрочем, не стоит принимать Квинта за романтичного молодца-дурака, который нашел своему отцу проблем. Несмотря на более открытый характер, чем у своих братьев, он являлся гениальным полководцем, чей хитрый ум не раз помогал ему в различных передрягах и стычках на границе. Пусть политика и деловые бумаги его совершенно не интересовали, но к военному ремеслу у него явно был талант, который только и ждал возможности реализоваться. Да и солдаты сражались под его командованием намного охотнее, чем в рядах у того же Вибия.
Смахнув наваждение, вызванное воспоминаниями, Флавий вернулся в палатку.
– Пора начинать, дети мои.
– У меня как раз мясо приготовилось. Вы не против поужинать во время совета? – Квинт накладывал мясо на посуду.
– Почему бы и нет, – Флавий кивнул в сторону бочки и корзины, стоявших возле стола. – Я распорядился принести сюда еду, включая вино и воду. Вибий, займись. И разбавляя вино, лей больше воды, мы все-таки собрались совещаться, а не напиваться.
Через пару минут три члена семьи Юлиев уже сидели за столом. У каждого была деревянная тарелка с мясом и такой же деревянный стакан с разбавленным напитком. Флавий терпеть не мог расточительство, поэтому предпочитал некоторый аскетизм во время походов. Не сказать, что он обожал спать на голой земле и жевать травы. Но всегда стремился к простоте, надежности и дешевизне, требуя то же самое от своих детей и подчиненных. По этой причине троица восседала на простеньких и надежных лавочках за таким же широким, простым и надежным столом. На столе была расстелена все та же довольно грубая, но точная карта, края которой сейчас были придавлены чем попало. Включая кубок с вином у Квинта. В другое время отец знатно бы прошелся по нему за такое пренебрежительное отношение к такой важной и дорогой вещи. Но сейчас это значило лишь одно – Квинт пока что не собирается пить, а вот карту видеть хочет.
Флавий достал из лежащей рядом подсумки сверток пергаментов и передал сыну.
– Вот, ознакомься пока. Вибий уже читал их. А после начнем обсуждать дальнейший план действий.
Вытерев руки, Квинт аккуратно принял документы.
– Это донесения твоего шпиона? Деция Куртия, так?
– Да.
– Тебе не кажется, что оснащать шпионов дорогостоящим пергаментом слишком дорого?
– Кажется. Да, это неприятно бьет по карману, но денег у нас хватает. Кроме того, он пишет и присылает только чрезвычайно важные донесения, а не все подряд. В конце концов, я готов даже немного переплатить за информацию, которая поможет нам быстрее и легче одолеть врага, либо избежать ошибок.
– Понимаю, – Квинт кивнул. – просто можно было дать ему материал подешевле.
– Можно, да времени не было. Я отправил его на территорию галлов почти сразу, как получил указания Сената. Что было под рукой, то и дал ему. Жаль конечно, пергамент то хороший. Но сведения в них полностью окупают стоимость. В десятки, а может и в сотни раз.
Снова кивнув в знак понимания, Квинт начал чтение. Читал он хорошо и быстро – сказывались уроки учителей, которых нанимал отец для своих сыновей. Чтобы не разводить дорогой материал, они писали буквы и слова на песке, глиняных и восковых табличках. Многие наставники не справлялись с чадами Флавия, которые откровенно срывали уроки, несмотря на суровость своего родителя. Пока не явился один старик.
Узнав от других про характер своих будущих учеников, он сразу пошел к патрицию и сказал, что не сможет вести уроки, если ученики отказываются его слушать. После короткой беседы глава семейства назначил своего верного слугу Феликса в качестве карающей длани. Ему были вручены розги, а также отдан приказ – в случае неповиновения бить детишек прямо в мягкое место, на котором они сидят.
Не стоит считать главу дома Юлиев бесчеловечным тираном. Он очень любил своих детей, и если кто-то другой поднимал руку на маленьких Луция, Квинта или Вибия, тот неизбежно ее лишался, потому что Флавий Юлий никому не прощал подобное. Но Феликс был исключением, ибо своей преданностью, умом и сообразительностью завоевал уважение Флавия, а также стал практически его правой рукой.
Вот и тогда «правая рука» дома главы Юлиев безапелляционно и нещадно хлестал детишек, если те начинали буянить. Жаловаться они не могли – Феликс был разумным слугой, и строго исполнял наказ своего господина, не позволяя себе ничего лишнего. Так что любую порку они получали от него вполне заслуженно. Строить пакости тоже не получалось. Вернее, получалось, но результат оказывался абсолютно противоположным. Если устроить пакость учителю, то за розги брался Феликс. А если ему, то за розги брался уже отец. Отцу же строить пакости никто не собирался – дети Флавия были непоседами, а не кретинами. И стоит отдать должное предпринятым мерам, ведь до братьев довольно быстро дошло, что куда лучше пересидеть занятия и выполнить наказы учителя, чем нарваться на очередную порку, которая может затянуться.
Теперь, каждый раз читая любой текст, будь то донесение или деловые каракули, Квинт Юлий мягко улыбался своим детским воспоминаниям и благодарил всех тех людей, которые смогли вбить в его голову грамоту и знания. Даже если забивались они через место, находящееся пониже спины. Но воспоминания довольно быстро развеялись, потому что в донесении, присланным Децием, было очень много интересного…
На этом пока все, дорогие друзья. Буду понемногу выкладывать рассказ, размером со статью, а может и больше.