Добрый день, дорогие мои читатели.
Начало этой #истории можно #почитать здесь.
***
Возвращаясь с вечерней прогулки с мопсом, Елена Павловна заметила, что дверь квартиры Гумеровых была опечатана.
"Значит, правду говорят, что Руслана арестовали," - подумала она. Поверить в то, что он мог отравить свою Альбину было невозможно. Такой приветливый общительный человек, всегда улыбался при встрече, расспрашивал, как дела. Да он всегда с гордостью говорил о жене: моя Альбина, мол, пироги испекла, шторы сшила. И сама она никогда не жаловалась. Правда, изредка через стену доносились звуки его ругани, кричал он страшным, диким голосом, стучал кулаком по столу так, что слышно было звон разбитой посуды. Нет, такой человек не станет травить потихоньку жену, скорее, убьет случайно в припадке ярости.
Альбина никогда не отвечала ему на упреки, молча выслушает, отвернется и уйдет в свою комнату. Воротилова считала, что у нее просто не оставалось сил на домашние скандалы. Это ладно, сейчас дети выросли, а раньше и в школу, и в садик, в поликлинику, по магазинам - все одна. Их бабушки жили далеко, а Руслан не опускался до домашних дел, нет, каждую свободную минуту он проживал с удовольствием. Или в кабаках с друзьями зависал, или в машине своей копался. Денег в дом не приносил, все, что зарабатывал, осваивал собственными силами. Поэтому Альбина дорожила своей работой в банке очень. Уходила рано утром, а возвращалась поздно вечером. Елена Павловна, бывало, по неделе с ней не виделась, а недавно она и вовсе на несколько дней пропала, домой не приходила, наверное, обиделась на мужа. Вот, говорят, что он бил ее, мол, синяки на ней нашли, на руках и даже на лице. Неужели такое возможно? Хотя... вчера утром Воротилова встретила Альбину в лифте и тогда еще подумала, что макияж у соседки какой-то странный. Как будто очень толстым слоем наложены тональник и пудра. Подумала, что, наверное, она торопилась с утра на работу, поэтому так небрежно накрасилась. Ан нет. Видимо, синяки закрашивала. Кто бы мог подумать? За внешностью такого компанейского мужчины, любящего мужа скрывается злодей, который за закрытыми дверями квартиры избивает жену. А она ни слова, ни полслова никогда про него плохо не говорила. Вот свекровь она точно не любила. О, это страшная женщина, точно! Волк в овечьей шкуре. Такая тихая, вкрадчивая, сидит, скромненько улыбается, а сама мысли свои гадкие в голове ворочает. Довелось Елене Павловне как-то с ней познакомиться.
Это было в прошлом году летом, как раз созрела облепиха в огороде, и так много ее было, что аж надоело с ней возиться. Решила Воротилова закатать сок по банкам на зиму. Все выходные потратила на это занятие, а когда банки закончились, побежала к Альбине по-соседски попросить парочку. Осталось немного сока, не выливать же. А в те дни как раз свекровь у Гумеровых гостила и ей до всего было дело.
-Зачем тебе банки понадобились? Своих что ли нет? - строго спросила она.
-Свои-то были, да закончились, - Елена Павловна сама не заметила, как начала оправдываться перед ней, как будто что-то нехорошее сделала, - осталось совсем чуть-чуть. Я сегодня закатаю сок, а зимой вам же и принесу в этих банках.
-Ну, да, ну, да, - закивала головой свекровь, подозрительно глядя на нее, - облепиховый сок, говорят, очень полезный, витаминов в нем много. Не знаю, доживу ли я до зимы. Вдруг не успею твой сок попробовать. А банки ты сейчас забираешь.
Воротилова не растерялась и от души предложила:
-А пойдемте ко мне, я Вас угощу.
-Пойдем, - тут же согласилась Гумерова-мать, будто только и ждала этого приглашения.
С банками в руках они прошли через лестничную клетку в квартиру Воротиловой. Там Альбинина свекровь чинно уселась за стол на кухне.
-Вот попробуйте, - Елена Павловна поставила перед ей большую кружку с соком, - и скажите мне, достаточно ли сахара в нем.
Гумерова осторожно хлебнула из кружки, посмаковала, подумала немного, потом снова отхлебнула и сказала:
-Ох и кислятина, - при этом сморщилась так, будто ей дали хинину попробовать.
-Ага, значит, сахару надо добавить.
Елена Павловна щедро сыпанула белый песок в кастрюлю с соком, перемешала и обернулась, чтобы заменить кислятину на новую порцию в кружке для Гумеровской свекрови. Та смотрела на нее с ожиданием и уже протягивала пустую кружку.
"Хм, кислятина или нет, а выпила, почитай, поллитра за раз,"- подумала про себя хозяйка, но вслух ничего не сказала. Наполнила кружку до краев и снова подала гостье.
-А ну-ка, сейчас хорошо?
Гумерова отпила из кружки и сделала многозначительное лицо. Потом допила сок и поставила кружку на стол.
-Что-то не распробовала я. Налей-ка еще.
Воротилова удивилась, но виду не подала, налила еще поллитра. Гумерова выпила и эту порцию.
-Теперь слишком сладкий, надо разбавить немного.
-Можно и разбавить, согласилась Елена Павловна, - у меня еще осталась облепиха. Надавлю сок и добавлю.
Таким образом дегустация продолжалась часа полтора. В конце концов, хозяйка устала и, вздохнув, сказала:
-Знаете ли, облепиха имеет ярко выраженный слабительный эффект. Вы уже литра три сока выпили. как бы плохо не стало потом.
-Вот какая ты гостеприимная хозяйка, оказывается, - надула губы Гумерова, - все посчитала, сколько я выпила. А я еще хотела с собой литровую баночку взять, угостить Русланчика.
Воротилова смутилась, ей стало стыдно за свои слова. Она засуетилась, налила сок в банку и подала ее гостье.
-Вот возьмите, это для Альбины и Руслана.
На том и расстались. Елена Павловна посчитала историю с соком завершенной, но не тут-то было. Через несколько дней она встретила соседку с шестого этажа, и та рассказала, как Гумеровская свекровь с утра жаловалась бабулькам, сидевшим на лавочке возле подъезда, на то, что Воротилова отравила ее облепиховым соком. Якобы, угощала и расхваливала, а Гумерова уже вторые сутки с горшка не слазит. Называла ее гадюкой и жадиной.
Вот такая некрасивая история случилась у них. С тех пор Елена Павловна старалась держаться от нее подальше и обходила стороной, потому что неизвестно, как могла обернуть любое ее слово эта вредная старуха. А сегодня, вспомнив об этом случае, Воротилова подумала, что вот свекровь-то, как раз, и могла отравить бедную Альбиночку.
