- Вы не дадите немного денег?
Я прервала свой ланч и подняла голову. У столика стояла немолодая женщина, плохо одетая, на ногах грязные пластмассовые шлепки. К животу она прижимала потрёпанную женскую сумочку.
Густые волосы с проседью небрежно сколоты сзади. Тусклая кожа выдавала, что его хозяйке давно свойственны вредные привычки. Но лицо все еще хранило остатки былой красоты.
Я будто-то попала в ступор, слова застряли в горле. В этой опустившейся женщине я сразу узнала видела первую красавицу нашего класса – Людмилу, Милку, Милочку, как мы ее тогда звали.
Те же огромные карие глаза, обрамлённые густыми ресницами, когда яркие, сейчас потухшие, как угли костра, залитого водой. Глаза человека уже ничего не ждущего от жизни. Точеный носик, как у Элины Быстрицкой, красивый овал удлинённого лица. Губы, когда –то нежные и пухлые, сейчас с синевой и в шрамах. Но, это была она.
Мы никогда с ней не дружили. Уж очень разные. Я из «ботаников», отличница по жизни, интроверт. А Милка другая. Она хоть и перебивалась с тройки на четверки, но участвовала во всех мероприятиях в школе: в драмкружке, танцевала, пела в школьном ансамбле. Веселая, легкая, она была своей в любой компании. Что уж говорить о мальчиках! О ней мечтали в своих эротических фантазиях не меньше дюжины подростков.
И учителя и одноклассники были уверены - уж Милочка точно прославит школу и наш маленький южный городок. Станет известной артисткой.
И вот такая встреча.
Что же могло произойти, чтобы женщина, которой сейчас чуть больше тридцати, превратилась в пятидесятилетнюю попрошайку?
- Милка? – наконец вымолвила я.
Женщина шарахнулась в сторону, словно от удара.
-Милка, это же ты? – вновь повторила я.
Она как-то пьяно улыбнулась, если это можно вообще назвать улыбкой, обнажив три сохранившихся передних зуба.
-Простите, леди, вряд ли мы знакомы…, - вдруг развязно ответила она.
- Я Оля, Оля Широкова. Мы вместе учились, - быстро заговорила я, словно боясь, что на сейчас исчезнет, растает как дым, как исчезла та, наша красавица Милка.
- А, Широкова... Как же, помню. - Но по ее глазам было видно, что она не помнила ни фамилии, ни ее носительницы.
- Садитесь, - предложила я, указывая на свободный стул за столиком.
- Ну, если леди приглашает, почему бы и не сесть.
Она театрально села напротив, грациозно поправляя юбку несуществующего платья.
- Можно курить?
И не дождавшись моего ответа, достала из потрепанной сумочке дешевые сигареты и жадно закурила.
- Что тебе заказать?
- Водки и бутерброд с икрой, - не ломаясь ответила она.
Она молча выпила полбутылки водки, почти не закусывая. И снова закурила. Я не могла не удовлетворить свое любопытство, не спросив, как она живет. Она, вероятно, в благодарность за угощение, поведала свой рассказ. Правдивый ли, не знаю.
Милка после школы приехала в Москву поступать в Щукинское училище, прошла до второго тура. Тогда же случайно познакомилась со своим «Принцем», сыном состоятельного предпринимателя. И все, закрутило, как омуте. Уже было не до поступления. Бросила ради него все, а может ради красивой жизни.
Рассказывая о прошлой жизни, Милка мгновенно преобразилась, в глазах появился огонь, спина выпрямилась.
- У меня было все - путешествия по Европе в самые дорогие бутики, места в самолете в первом классе, обеды только в дорогих ресторанах, - а не в таких забегаловках, - она с презрением оглядела окружающую обстановку.
Ну, а потом, обычный конец. «Принцу» она быстро надоела, он периодически стал «предлагать» ее друзьям, а потом и вовсе выгнал из «шикарного особняка». Идти ей было не куда, но приютили «добрые люди», дали кров , не бескорыстно, конечно, а за оказание определённого вида услуг. Тогда же она пристрастилась к алкоголю.
Так продолжалось несколько лет, пока она окончательно не вышла в «тираж».
- Сейчас я замужем, - гордо произнесла Милка. – Мы живем с Сержем в его коммуналке, между прочим, в центре. Уже больше года вместе. Правда иногда он меня поколачивает. Но это от ревности, любит очень. А так он хороший. Делится всем. Вот только сейчас на мели. Может как бывшая одноклассница, дашь денег в займы? По-твоему прикиду видно, что не бедствуешь.
Я дала ей небольшую сумму денег, но она так неестественно горячо благодарила меня, как будто я, по крайней мере, подарила ей миллион.
Мы обе знали, что вряд ли когда-то еще увидимся. Меня она так и не узнала. Да она помнит ли она о той, прошлой жизни?
Вот так сложилась жизнь моей бывшей одноклассницы, несостоявшейся актрисы Милки. Я даже не узнала, как сейчас ее зовут.
А ведь в Москву мы приехали в одно лето. Я поступила в университет, жила в общежитии и подрабатывала в Макдональдсе. Вышла замуж за одногруппника. Муж такой же провинциал. Оба много работаем, сделали хорошую карьеру, платим ипотеку за двухкомнатную квартиру. Не в центре, в одном из спальных районов столицы. Строим планы на будущее. Все как в известном фильме: …сначала холодильник, потом телевизор…».
А Милка живет одним днем: выпивка, курево и ночлег, партнер, разделяющей ее простые потребности. И представьте, она счастлива.
Как сказал Лев Толстой: «Чем меньше потребностей, тем счастливее жизнь».
Только разным людям для счастья нужны разные потребности.
Согласны?
Жду, как всегда, от вас, дорогие читатели, интересные комментарии.
Если понравился рассказ, поддержите автора лайками.
До новых встреч!