Коклес не заметил этого выражения ее лица, но от незнакомца оно, по- видимому, не ускользнуло.

Молодая девушка побледнела и стала спускаться с лестницы, между

тем как Коклес и незнакомец поднялись наверх.

Жюли вошла в контору, где занимался Эмманюель; а Коклес

с помощью имевшегося у него ключа, что свидетельствовало о его

свободном доступе к хозяину, отворил дверь в углу площадки третьего

этажа, впустил незнакомца в переднюю, отворил затем другую дверь,

прикрыл ее за собой, оставив посланца фирмы Томсон и Френч на минуту

одного, и вскоре снова появился, делая ему знак, что он может войти.

Англичанин вошел; г-н Моррель сидел за письменным столом и,

бледный от волнения, с ужасом смотрел на столбцы своего пассива.

Увидев незнакомца, г-н Моррель закрыл счетную книгу, встал, подал

ему стул; потом, когда незнакомец сел, опустился в свое кресло.

За эти четырнадцать лет достойный негоциант сильно переменился;

в начале нашего рассказа ему было тридцать шесть лет, а теперь он

приближался к пятидесяти. Волосы его поседели; заботы избороздили

морщинами лоб; самый его взгляд, прежде столь твердый и решительный,

стал тусклым и неуверенным, словно боялся остановиться на какой-нибудь

мысли или на чьем-нибудь лице.

Англичанин смотрел на него с любопытством, явно смешанным

с участием.

– Милостивый государь, – сказал г-н Моррель, смущение которого

увеличивалось от этого пристального взгляда, – вы желали говорить

со мной?

– Да, сударь. Вам известно, от чьего имени я явился?

– От имени банкирского дома Томсон и Френч; так по крайней мере

сказал мне мой казначей.