– Послушай, – сказал Никита Сергеевич, – разве ты не видишь, куда ведет Берия?.. Он ножи точит. У него есть компромат не только на Булганина, но и на тебя, и на меня. Пора дать отпор.
Маленков слушал взволнованного Хрущева и согласно кивал головой. Ему также не понравилось, что Берия не согласовав вопроса об отставке Булганина с ним, хотел сделать это за его спиной.
– Я все вижу, – сказал, наконец, Георгий Максимилианович, – но я не знаю, что тут можно сделать.
Хрущев, почувствовав, что можно разыграть интересную интригу, взялся за дело.
– Я уже говорил кое с кем из членов Президиума, – сказал он, – они нас поддержат, если мы захотим поставить Берию на место. Дай нам возможность высказаться, и ты увидишь, что получится…
Решили попробовать.
Повестку дня очередного заседания Президиума ЦК составили таким образом, чтобы в ней оказалось несколько вопросов, по которым Берия оставался в одиночестве.
Никита Сергеевич торжествовал. Интрига удалась. Он склонил на свою сторону Маленкова. Теперь необходимо срочно подготовить к операции остальных членов Президиума – Кагановича, Сабурова… Все они – Хрущев это знал – побаивались Берию. В успехе Никита Сергеевич не сомневался. Необходимо только принять меры безопасности и провести все скрытно – у Берии повсюду были расставлены только ему преданные люди.
Как "поймали" Берию
Помог случай. Все началось с международной неувязки. Правительство ГДР допустило ряд серьезных экономических ошибок. В частности, без учета возможностей и настроения населения повысило нормы выработки.
Начались экономические бунты, на которых выдвигались политические требования. С Бранденбургских ворот был сброшен красный советский флаг и водружен черно-красно-золотой. Ситуация вышла из-под контроля, и правительство ГДР обратилось за помощью к Советскому Союзу. После обсуждения этого вопроса в Президиуме ЦК было принято решение для координации действий направить в Берлин Берию. Он охотно согласился. И пока Лаврентий Павлович наводил порядок в ГДР, Никита Сергеевич, пользуясь его отсутствием, принялся за осуществление своего стратегического плана. Он заручился поддержкой практически всех членов Президиума. Все шло как по накатанной дорожке. Молотов предложил не только лишить Берию всех постов, но и применить к нему более строгие меры. Остальные члены Президиума сразу же согласились, что Берия опасный и коварный человек. Возражал только Микоян.
– Да, у Берии есть недостатки, – сказал осторожный Анастас Иванович, – но он наш друг и может работать в коллективе.
Хрущев насторожился, но решил не отступать от своего плана.
Была заминка и в разговоре с Ворошиловым. Вначале Клим Ефремович не понял, чего добивается Хрущев и, считая, что Никита Сергеевич закадычный друг Берии, начал расхваливать Лаврентия Павловича, доказывая, что тот хороший и преданный партии коммунист. Только после подробного объяснения Хрущева он понял, что от него требуется.
– Да, я согласен, – сказал Ворошилов, – Берия страшный человек. Его все боятся, и по его вине пострадало много честных людей…
Итак, сошлись концы с концами. Утром 26 июня Булганин вызвал к себе командующего противовоздушной обороны Москвы генерала Москаленко и спросил:
– Вам звонил товарищ Хрущев?
Получив утвердительный ответ, добавил:
– Надо арестовать Берию. Охрана у него в Кремле сильная, большая и преданная ему. Как ты считаешь, кто еще может участвовать в этой операции?
Договорились, что к этому делу надо привлечь маршала Жукова, начальника главного политического управления генерал-майора Брежнева и еще ряд генералов. В 11 часов группа машин с высокими военными чинами подъехала к зданию Совмина. Булганин провел своих спутников на третий этаж и оставил в приемной. Через несколько минут он вернулся вместе с Хрущевым, Маленковым и Молотовым.
Спустя шесть лет после этих событий маршал Москаленко вспоминал:
"Нужно арестовать Берию, – сказал нам Хрущев, – он ведет себя нагло по отношению к членам Президиума ЦК, шпионит за ними, прослушивает телефонные разговоры, следит, кто куда ездит, с кем встречается, грубит со всеми… Они информировали нас, что сейчас будет заседание Президиума ЦК, а потом по установленному сигналу, переданному через помощника Маленкова Суханова, нам нужно войти в кабинет и арестовать Берию".
Официально в этот день должно было состояться заседание Президиума Совета министров. Но когда все собрались, Маленков предложил:
– Тут собрались все члены Президиума ЦК. Поэтому давайте вначале обсудим партийные дела.
Никто не возражал. Как было заранее обговорено, слово попросил Хрущев.
– Предлагаю обсудить дело Берии, – сказал он и тут же взял слово. На голову Берии сразу же обрушилась вся быль и небыль. И то, что он пособник империализма, и то, что он английский и японский шпион, и враг народа…
Хрущев использовал свой старый испытанный метод – оглушить, ошарашить, растоптать, облить грязью человека, заставить его оправдываться. Берия пытался это сделать, но его никто не слушал. После Хрущева выступили Булганин, Молотов… Все они предлагали освободить Берию с занимаемых постов. Маленков, забыв, видимо, от волнения, проголосовать за это предложение, нажал на кнопку. Вошли военные, и Берия был арестован. Его укрыли под надежной охраной генерала Москаленко.
…Конечно, Берия был опасным человеком для всех членов Президиума, но он никогда не был шпионом и врагом народа. Хрущев это придумал, чтобы убрать человека, которого он больше всего боялся и ненавидел – главного соперника в борьбе за власть.
На состоявшемся 2–7 июля пленуме ЦК КПСС (без участия Берии) Хрущев выступил с большой речью. Из всего им сказанного, как свидетельствовал Константин Симонов, присутствующий на этом пленуме, было ясно, что он, Хрущев, явился инициатором в "поимке и обезоруживании этого крупного зверя". И это случилось потому, что он, Хрущев, оказался проницательнее, талантливее, энергичней и решительней, чем все остальные".
"А с другой стороны, – сделал вывод Симонов, – из выступления Хрущева следовало, что такой мастер интриги, как Берия, "недооценил Хрущева, его качеств, его глубоко природной, чисто мужицкой, цепкой хитрости, его здравого смысла, да и силы характера".
Поединок с Маленковым
После расправы с главным конкурентом лидеры двух политических сил – партийного и государственного аппаратов – сразу развернули борьбу за первенство между собой. Соперничество Хрущева и Маленкова отражало не только их личные интересы, но и интересы тех сил, которые они представляли.
В постановлении июльского пленума ЦК КПСС "О преступных антипартийных и антигосударственных действиях Л.П. Берия" было подчеркнуто, что "партия является организующей и направляющей силой советского общества". Особое внимание обращалось на необходимость держать в поле зрения партии работу всех государственных органов и покончить с бесконтрольностью любого руководителя, какой бы пост тот не занимал, "памятуя, что партийное руководство всеми организациями является главным условием успешной их работы". Это была серьезная заявка на партийное лидерство в стране.
Маленков понимал, что этот документ фактически лишает его власти и он становится подконтрольным Хрущеву. В ответ на этот вызов он принял контрмеры. На августовской сессии Верховного Совета Георгий Максимилианович выступил со своей программой по развитию народного хозяйства. Говорил он долго и обстоятельно. Маленков призывал разработать комплекс мер по организации крутого подъема производства предметов потребления и повышения их качества.
– Таким образом, – говорил Георгий Максимилианович, – речь идет о том, чтобы, не снижая внимания к развитию тяжелой индустрии, ускорить развитие легкой и пищевой промышленности. Задача состоит в том, – провозгласил под бурные аплодисменты глава правительства, – чтобы в течении двух-трех лет резко повысить обеспеченность населения промышленными и продовольственными товарами – мясом, рыбой, сахаром…
Маленков говорил о необходимости выравнивания темпов роста двух основных видов индустрий – производства средств производства (группа А) и производства средств потребления (группа Б).
Коснулся Маленков и проблем развития сельского хозяйства. Среди мер по преодолению отставания в этой отрасли он назвал необходимость повысить заготовительные цены на мясо, шерсть, картофель и овощи, значительно уменьшить нормы обязательных поставок с подсобного хозяйства колхозников, в два раза снизить денежный налог.
Это выступление Маленкова имело огромный резонанс как внутри страны, так и за рубежом. Пошла гулять поговорка: "Пришел Маленков – поедим блинков". У деревенских мужиков до краев наполненный стакан самогона стал называться "Маленковским".
Единственный, кто остался недовольным выступлением главы правительства, был Никита Сергеевич. Он понимал, что Маленков перехватил инициативу. Хрущев не ожидал от соперника такой прыти. В его представлении Маленков был никчемной фигурой. Он знал его сильные и слабые стороны. Впрочем, сильных сторон он не видел. Никита Сергеевич считал Маленкова канцелярским работником, который никогда и нигде не занимал первые посты. Вся его деятельность была связана с аппаратом, подготовкой всевозможных документов и это позволяло думать, что у него нет качеств настоящего лидера и он без боя сдаст свои позиции. Однако этого не случилось. Соперник показал характер и оказал сопротивление.
В ответ на выступление Маленкова Хрущев принял меры. Он провозгласил курс на борьбу со всевозможными проявлениями бюрократизма в работе правительственных и советских органов. Это был беспроигрышный ход. Бюрократия вообще непобедима, а если еще отнестись к этому делу с пристрастием, то можно наскрести кучу ужасающих дел.